Отель желаний

‒ Почему ты меня никогда не слушаешь? Миша! ‒ Слышу, как Лана бросает телефон на стол, и выхожу из своего временного укрытия.

Стоит спиной ко мне. Ни единого звука, но замечаю, как трясутся тонкие плечики, наконец улавливая еле слышный всхлип. Плачет. Чёртов братец, как обычно вылил на неё тонну дерьма и бросил трубку. Боюсь подойти. Ступор и непонимание, что делать с женщиной в слезах.

‒ Лана, ‒ обнимаю, прижимая к себе.

‒ Не надо, ‒ попытка оттолкнуть. ‒ Всё в порядке.

‒ Не в порядке, ‒ сжимаю ещё крепче, и Вишенка начинает рыдать в голос.

Медленно двигаюсь вместе с ней к дивану, не чувствуя сопротивления, а когда присаживаюсь и указываю Лане на место рядом, она неожиданно забирается ко мне на колени, свернувшись калачиком. Прижимается, уткнувшись лицом в мою грудь и часто всхлипывает. Терпеливо позволяю выпустить первый поток эмоций, лишь поглаживая по волосам.

‒ Я так от него устала… ‒ бормочет между всхлипами, а я понимаю, что Миша является причиной слёз Ланы не впервые.

‒ Расскажешь, как вы остались одни? ‒ решаюсь задать вопрос, который оставался без ответа долгий месяц.

‒ Родители погибли в аварии девять лет назад. Нас отправили в детский дом, в связи с отсутствием родственников. Нет, родня была, тётка в Саранске, но она нас брать отказалась. Через пять месяцев мне исполнилось восемнадцать, и я вернулась в родительскую квартиру. Хотела забрать Мишу, но органы опеки потребовали доказательства, что я способна обеспечить не только себя, но и двенадцатилетнего ребёнка.

И вот тут возникла проблема: я только-только закончила школу, не имела профессионального образования и стажа работы, ‒ Лана наконец поднимает заплаканное лицо, вытирая ладошками слёзы. ‒ Не помню, как попала в «Дэсэо», просто шла мимо и решила узнать, не требуется ли горничные или прачки. Меня принял Марк Захарович, выслушал мою историю и дал работу. Я всему училась с нуля. Меня приставили к девочкам-горничным: смотреть, учиться, спрашивать. Я два года работала, как проклятая: брала дополнительные смены, заменяла девочек в случае необходимости, подменяла всех, кто уходил на больничный или отпрашивался. А потом меня повысили, сделав администратором. Я стала получать больше, а когда Марк Захарович написал на меня характеристику и лично присутствовал на слушании по вопросу опеки, Мишу наконец-то мне отдали. Смены были посуточными, но я работала всегда только днём, потому что обязательным условием являлось нахождение с ребёнком в ночное время.