Отель желаний

Я надеялась, что он повзрослел, возмужал, стал уравновешенным…

‒ Но всё осталось по-прежнему?

‒ Нет, ‒ качает головой, ‒ стало ещё хуже. Теперь взрослому мальчику требовались взрослые развлечения, на которые, как ты понимаешь, денег у него не было.

‒ Он просил у тебя?

‒ Постоянно. Каждый день с протянутой рукой возле дверей отеля. Света даже в шутку назвала его попрошайкой… Я обижалась, но по факту ‒ в чём она не права?

‒ К сожалению, права, Вишенка.

‒ И, если я была уверена, что самое страшное произошло в подростковом возрасте, то ошибалась.

Как же я ошибалась, Лис! Несколько раз гасила карточные долги, когда Миша вдруг возомнил себя великим картёжником; оплачивала разбитые автомобили, за руль которых он садился по принципу «я просто покататься»; забирала из больницы после избиений и попоек; вытаскивала из полиции и ещё много-много всего. Но вершиной этой гигантской пирамиды проблем, стал разбитый автомобиль за двадцать миллионов… ‒ замолкает, прижавшись к моей груди. Уже не плачет, лишь стирая мокрые дорожки с лица.

Мой стойкий оловянный солдатик. Такая хрупкая, нежная, ранимая, но одновременно с этим непоколебимая, упорная, непреклонная. Восхищаюсь той, что так уверенно держала оборону, не позволяя проникнуть в свой маленький мир, который она с таким трудом построила.

‒ Миша всегда был таким эгоистом?

‒ Не знаю, ‒ пожимает плечами, ‒ наверное. Родился недоношенным, слабым. В детстве постоянно болел, и часто мы с отцом оставались вдвоём, пока мама в очередной раз находилась с Мишей в больнице.

Она была им полностью поглощена, ни на секунду не выпуская из вида. Сначала я ревновала, желая заполучить внимание мамы, а потом папа объяснил, что Мише забота нужна больше. Как думаешь, если бы они были живы, брат вёл бы себя точно так же?

‒ Возможно нет, потому как отец одёргивал бы его на правах старшего, но со временем сущность Миши всё равно бы проявилась. И все его «хочу» были бы адресованы родителям. Успокоилась?

‒ Почти, ‒ кивает.

‒ Знаешь, я так от него устала ‒ невыносимо. Понимаю, что Миша единственный родной мне человек на этой земле, но я всё время живу в ожидании подвоха, подножки, очередной проблемы, которую придётся решать мне. Я перестала ему верить: каждое слово в итоге оказывается ложью, каждое обещание пустое, каждый поступок исключительно в его интересах. Иногда мне кажется, что мы и не родные вовсе, словно я посторонний человек, который иногда выгоден для него. Всё.