Как он посмел? Он же… Почти меня соблазнил! Я ужасна! Становится невыносимо стыдно за свою женскую слабость.
– Я сегодня же уезжаю, – выдавливаю я в спину уходящему Воронцову.
Он оборачивается.
– С какой стати? У нас договор на неделю.
– Но вы уже приехали… – боже, это звучит жалко, и с каждым моим словом во взгляде Виктора все сильнее разгорается огонь.
– Это не имеет никакого отношения к сути договора. Неделя здесь и работа аудитора взамен.
Я не понимаю, почему он сейчас так доволен.
– Тогда не прикасайтесь ко мне! – приподнимаюсь я, осознав, что поза моя более чем неприлична.
– Еще чего. Я всегда делаю то, что считаю нужным. И… – тут Виктор поясняет, отчего у него такое довольное лицо, – я вижу, что поступаю правильно. Если бы у меня не было шансов оказаться в тебе, ты бы не пыталась смыться.
– Мерзавец! – вырывается у меня.
Воронцов только смеется.
Прежде, чем скрыться за дверью, он снова оглядывает меня плотоядно и бросает напоследок:
– Они розовые.
И если потрогать, очень твердые и… длинные.
Глава 28
Шокированно смотрю на закрывшуюся дверь.
Виктор не врет, он точно трогал меня ночью. И разглядывал утром, а не только при лунном свете.
У меня бледно-розовые соски с крупными ареолами, и напряженные они не горошинками, а…
Боже!
Со стоном я прячу лицо в мех, пахнущий вербеной.
Как он посмел? Какой же он мерзавец!
Зачем Виктор об этом мне рассказал? Воронцов ужасен!
Подарок он выбрал! Меха и шелка! Эстет, блин! Не нужно мне нечего!
Я вскакиваю с кровати обуреваемая желанием швырнуть шубку в лицо Воронцова, но решимость тает, я не смогу смотреть ему сейчас в глаза… Это выше моих сил.
Я не так искушена в этих играх, чтобы притворяться, что ничего особенного не происходит, и Виктор быстро все считает с меня и будет развлекаться за мой счет.
Я аккуратно вешаю шубу в гардеробной и закрываю дверь, чтобы лишний раз это великолепие не мозолило мне глаза и не смущало.
Умывшись холодной водой, я иду к детям. Я здесь именно для этого, а не для того, на что рассчитывает Воронцов. Я весь договор вдоль и поперек перечитала, только присмотр за ребенком.
Мне удается скрываться от внимания Виктора до самого обеда. К этому моменту я беру себя в руки, но Воронцов снова лишает меня самообладания. Половина дня в его присутствии, как год в аду. Он устраивает мне встряску за встряской.
