Я знаю, что кровь бывает не всегда, но по личным ощущениям, когда Воронцов в меня вошел, резь была прям на восемьдесят из ста.
Сердце постепенно успокаивается и перестает стучать, будто я бегу стометровку.
Мой секрет останется секретом.
Не представляю, что стала бы отвечать на вопросы Виктора, если бы он узнал. Откуда у меня Тимошка? Нет, понятно, что объясниться можно, но у меня никак не уляжется страх, что семья Тимки может попробовать его отобрать. При мысли об этом слюна во рту становится кислой.
Господи!
Как все сложно!
Приняв душ, я на цыпочках возвращаюсь в спальню. Будить Воронцова не хочу. Не знаю, как с ним сейчас разговаривать. Мне не по себе. И я не хочу увидеть победный блеск в его глазах. И вообще, я все еще хочу убежать на край света.
Но дети рано или поздно дособирают свое звездное небо, и придут искать меня. А тут Виктор. Голый."
"Накинув то самое вязаное платье под горло, которое так не понравилось Воронцову, я иду в детскую, откуда доносятся голоса.
Я еще только заглядываю в комнату, а уже стремительно краснею.
Для этого нет причин, но мне кажется, что Екатерина прекрасно знает, чем я занималась. Нянька, блин.
– Мам, смотри сколько! – Тимка восторженно показывает мне кучку, которую подпихнул себе под живот. – Вот такой большой будет!
Он размахивает ручками, показывая просто эпический масштаб.
– Да ты что! – ахаю я, устраиваясь рядом.
И поражаюсь коварству Воронцова. Темное ночное небо, где только в центре луна, а остальное… Это ж озвереть можно!
Екатерина, оторвавшись от книжки с пистолетом на обложке, только посмеивается.
– Ладно, я думаю, ничего страшного не будет, если сегодня молоко с печеньем мы приговорим тут, а не на кухне.
Это не то, что нестрашно, я не представляю, как оттащить детей от пазлов. А говорят, что они в этом возрасте неусидчивые. Хотя Тиль постарше, ей, наверно, уже скоро в школу.
Пока я всячески нахваливаю детей и ругаю пазлы, которые не встают туда, куда всем хочется, Екатерина приносит большой поднос, а сама, сославшись на давление, уходит к себе.
Дети дружно открывают, какая классная тюря выходит, если скрошить все печенье в чашку с молоком, и, радостно обляпывая ковер, подключают к пазлам машинки и куклы. Начинается такой бедлам, что я уже думаю, не вернуть ли мне Екатерину, потому что без нее они совсем распоясались. Но буквально через полчаса и Тимка, и Тиль вырубаются прямо на паласе. И даже сказок не надо.
