Я пригляделась к «коварной подчиненной»: красный с мороза нос, сияющие глаза, от всего ее облика веет скорым материнством. Красавица, но не похожа на охотницу за богатым мужиком. Лиза определенно вызывает симпатию, и про себя я решаю, что и правильно она сделала, что захомутала. А то, как постель мять, так оба, а как расхлебывать – так одна? Я очень хорошо помню, как в первое время после рождения Тимошки не хватало мужчины рядом. Коляску хотя бы поднять…
Из-за моих размышлений пауза после Лизиного приветствия затягивается, и я понимаю, что уже несколько минут неприлично ее разглядываю.
– Привет, я – Варвара, – смутившись отвечаю я.
– Тебе очень идет это имя, – тут же замечает Лиза. – Настоящая русская красавица, круче всяких Барби.
Она явно не планирует сделать мне больно, но у меня внутри все опять сжимается. Круче там или нет, но для Воронцова я именно Барби.
– Я не знала, что в доме гости… – оправдываюсь я зачем-то, чувствуя себя неловко рядом с Лизой в дорогой одежде и сверкающей изумрудами в ушах.
Я вот уверена, что они настоящие.
Она фыркает:"
"– Гости сами не знали, что они будут гостями. Муж внезапно поменял планы. Да вы не беспокойтесь, мы скоро уже уедем, он обещал, что мы только на час-два.
Лиза извиняется, словно гости ворвались к молодоженам, но это совсем не мой случай. Мне нет никакого дела до того, кто и когда приезжает к Виктору. Я сама хочу сбежать, как только представится возможность.
– Ты шубу-то снимай, – откладывая тряпку, командует Екатерина. – Мы пока бандитов разденем.
Бандитам так нравится, что они бандиты, что они поднимают еще больший гвалт.
Расчехлив детенышей, я поднимаюсь наверх.
Екатерина взялась накормить их обедом, а мне кусок в горло не лезет.
И вроде бы ничего такого, о чем я бы не догадывалась, но я все равно ощущаю себя селянской девкой, которой господин попользовался между делом.
Споро собираю сумки.
Со своей заканчиваю за пять минут и выставляю ее за дверь, с Тимошкиной приходится повозиться, потому что игрушки рассованы по всей детской. Боюсь, если оставить какого-то динозавра тут, мне не простят никогда. Он их всех в морду знает.
Господи, да сколько их? Как он их всунул-то? Не застегивается…
Я психую и, сдавив бока сумки, зло тяну собачку молнии.
Вот что злюсь, спрашивается? Ни на что же не рассчитывала.
