— Д-да, — кивнула я и посмотрела на мужа.
Раал жадным взглядом окидывал мою фигуру, и под его взглядом мне захотелось не прикрыться, а наоборот — расправить плечи и заставить его никогда не отводить от меня взор. Смутившись собственных мыслей, я пробормотала:
— Позвольте мне переодеться.
С последними словами я скрылась в покоях. Перед тем, как выйти обратно уже одетой, я зашла в ванную и плеснула воды в лицо. Кто бы мог подумать, что ночью придется ожидать визитеров? Я бы принарядилась! То есть спать легла в платье…
Когда я вышла, в гостиной меня дожидался муж.
Он уже успел одеться в брюки и светлую сорочку, расстёгнутую у ворота. Раал оглядел меня с ног до головы, словно беспокоился, не случилось ли что-то со мной. Закончив осмотр, он удовлетворенно кивнул и спросил:
— Как ты себя чувствуешь?
— У меня крепкие нервы, ни один грабитель не сможет их расшатать, — усмехнулась я и огляделась, — а где тисса Элиурийя?
— Отправилась за успокоительным на кухню, — улыбнулся Раал и доверительно добавил: — Собирается выпить чай с коньяком.
Мы негромко рассмеялись, после чего муж посерьезнел.
— Идем. Грабитель, конечно, не сбежит, но хотелось бы разобраться с этим делом окончательно.
Раал взял меня за руку и повел вниз. Тисс сидел на диване с пустым выражением лица. И таким он останется, пока не выполнит установку, заданную каганом. Из кухни с двумя стаканами янтарной жидкости в руках вернулась Всевышняя. Видимо, решила не разбавлять коньяк чаем.
— Я не буду, — мотнул головой Раал.
— Я тебе и не предлагаю, — хмыкнула родительница и передала стакан мне. — Выпей.
— Я не пью.
— Пей, кому говорят. Полегчает, — всовывая мне в руку кружку, настаивала свекровь. — Тебе я с чаем развела, так что ничего страшного не случится.
Пришлось выполнить предписание. Легче мне не стало, но напряженность ушла. Раал тем временем задал вопрос ночному визитеру, и с каждым его словом мы понимали, что его нахождение здесь — чистая случайность.
— Мы пришли за картиной. В ней должны быть драгоценности.
Старый Акрамонт — художник — решил сбежать от нас, припрятав приданое своей жены в картине. Сколько галерей мы обошли, но не нашли её, а потом услышали о некой развратной картине в антикварной лавке…
— Вот, я же говорила вам, что развратная она! Не для интерьера коридора! — вставила Всевышняя, стрельнув в нас победоносным взглядом.
— Вряд ли мнение грабителя будет мной учтено в создании домашнего уюта, — ответила я и вернулась к рассказу тисса.
