Да, вы там радио слушаете?
— А что случилось?
— Только что сообщили, что Чкалов отправился в трансарктический перелет Москва — Петропавловск.
И Андрей прочел мне первую радиограмму с АНТ-25, летящего над Баренцевым морем.
Полет
На другой день вся наша лаборатория занялась довольно странным на первый взгляд делом: мы добывали слезы. Как на грех, ни у кого не оказалось серьезных огорчений, так что пришлось придумать другие способы: моргание, напряженное оглядывание и т. д. В том, что слезы содержат лизоцим, мы убедились очень быстро.
Но действует ли он на микрофлору глаза? Мы обсуждали этот вопрос и посматривали на часы — каждые три часа по радио сообщались координаты перелета.
На наших столах лежал вырезанный из «Правды» квадратик маршрута, и после каждой радиограммы, неизменно начинавшейся со слов «все в порядке», мы бросались к этому квадратику и отмечали новый пункт перелета.
К вечеру весь институт говорил только о том, как был дан старт и какие цели ставят перед собой пилоты…
В полночь, возвратившись домой, Андрей сказал, что они летят сейчас над Землей Франца-Иосифа на высоте 3000 метров и что им предстоит преодолеть очень сложный участок.
— Ты понимаешь, почему это дьявольски трудно? Потому, что до возвращения на материк они почти нигде не могут сесть на этой машине!
Спать не хотелось, и мы продолжали разговаривать — уже не о перелете."
"— Так ты сердилась на меня? Ох, я свинья, — с глубоким раскаянием сказал Андрей.
— А ведь мне, наоборот, казалось, что ты так ушла в работу, что забыла и думать обо мне. Это потому, что всегда нужно спорить до конца. А нам некогда — и мы расходимся или засыпаем, не доспорив.
Он подошел к окну:
— Смотри, какая ночь!
Ночь была легкая, светлая, какая-то не июльская, когда нагретые за день камни отдают тепло и духота не проходит до рассвета. Из нашего окна были видны кроны деревьев на Ленинградском шоссе, и мы долго стояли у окна, глядя на эти чуть покачивающиеся под ветром кроны.
— Пошли гулять, а?
И бесшумно, чтобы не разбудить Агнию Петровну, мы открыли дверь, спустились по лестнице, вышли на шоссе.
Андрей спросил:
— Куда?
Я неопределенно махнула рукой, и мы пошли к площади Маяковского, потом по Садовой. В садике на площади Восстания мы посидели, а потом я спросила:
— Куда?
На этот раз Андрей неопределенно махнул рукою.
