Открытая рана

— Борьбу с коммунизмом?

— Уничтожение нас. Как народа.

Он отхлебнул чая из стакана, окованного тяжелым подстаканником с символикой НКВД, и продолжил:

— Это стая хищников, которая жила всегда грабежом и экспансией. И мы их не устроим ни в каком виде. Ни царская Россия, ни коммунистическая. Они просто хотят нас сожрать, и будут хотеть это всегда. И бомба рано или поздно полетит на Россию… Если мы не сделаем бомбу, которая полетит на Нью-Йорк… Проникся?

— Проникся…

Действительно проникся. Точнее, почти проникся. По-настоящему проникся я двумя годами позже, на полигоне в Казахстане, где вместе с коллегами обеспечивал меры безопасности и получил возможность лично глянуть на историческое событие — первый взрыв отечественной ядерной бомбы.

В общем, дал тогда свое согласие. Хотя меня уже особо и не спрашивали. После одного только разговора на ядерную тему я уже становился своим. Носителем высочайшего уровня секретности. Участником Проекта. Тем самым винтиком огромного механизма, что готов жизнь положить ради создания Русской Бомбы.

На тех испытаниях я ощутил всем своим существом, каждой его клеточкой, каждой частицей своего сознания то, какую силу мы выпустили наружу. И ужас от того, что эта сила может быть использована против нас. В тот момент я прекратил быть просто сотрудником и стал фанатиком Проекта. Ибо без него жизни нам на нашей планете не будет…

Наш Ли-2 стукнулся шасси о землю, отвлекая меня от воспоминаний. И покатился по грунтовой взлетной полосе, выложенной металлическими листами с отверстиями после штамповки.

Мы в Вийске-13. Закрытый город. Город, посвященный Бомбе.

Солнце катилось к закату. Долетели мы относительно быстро. И теперь оставалось только ждать архангелов, стерегущих врата.

Здесь было зябко — температура градусов на десять ниже, чем в Москве. Сперва появился офицер внутренних войск в сопровождении двух вооруженных автоматами Калашникова солдат. Он тщательно проверил документы у прибывших и объявил:

— Все в порядке.

За пассажирами приехал небольшой немецкий автобус с брезентовой крышей. Меня же встречал на зеленом, как танк, газике начальник отдела МГБ подполковник Никифоров, шляпа и длинное пальто с ватными наплечниками придавали крайне номенклатурный солидный вид. Я был для него как бы московским начальством, поэтому он держался предупредительно, но без заискивания. Да и знакомы мы не первый год.