В сознание врываются картинки, фантазия усиленно работает. Дурацкий вопрос. Конечно же, потянул.
— Кто первый заговорил о разводе? Понимаю, что вы взрослые люди и пришли к компромиссу, но кто-то же должен был поднять тему?
Журавлёв шумно выдыхает и делает позу более расслабленной и непринуждённой. Доза алкоголя сделала свое? Или он смирился с тем, что пока мы трахаться не будем?
— Это имеет какое-то значение?
— Для меня — да.
— Первым предложил развод я, Поля.
Грудную клетку сплющивает. Голова идёт кругом.
Может, пока я не видела, Саша плеснул алкоголь и мне?
— Почему?
Одновременно разрываем зрительный контакт. Я смотрю на свой молочный педикюр, а Журавлёв — куда-то на дверь спальни.
— Потому что понял, что продолжать в том же духе не хочу. Возвращаться в моногамию тоже. Не с ней.
— А с кем?
Воздух наэлектризовывается и бьёт кожу низкочастотными импульсами. Прямой вопрос — прямой ответ:
— Ты прекрасно знаешь.
Прикусив губу до металлического привкуса крови, усилием воли поднимаю голову.
По спине катится пот. Температура тела повышается, несмотря на то, что в номере довольно свежо и настроен кондиционер.
— Ты вообще осознаешь, во что впутываешься? Кто я? Что меня связывает с мужем? Какие отношения и обязательства? Я не одна — со мной в комплекте идёт взрослый ребёнок с довольно непростым характером.
— Я не пятилетний мальчик, Поля. И не требую пояснений к тому, что и без того понимаю.
Хмыкаю в ответ. В голове шумит, а сердце вылетает.
— Давай я расскажу тебе, как будет.
Вернёшься в моногамию, станешь показательно-примерным, а затем проживешь с женщиной десять лет совместной жизни и в один прекрасный день скажешь: милая, а давай разнообразим наши отношения, потому что мне всё наскучило?
Саша подается вперёд и упирается локтями в колени. Непривычно-молчаливый и задумчивый. Даже подкалывать не хочется, но иначе я не протяну. Сломаюсь и расплачусь прямо в его присутствии.
— Не надо равнять меня со своим мужем. Мы разные.
Я в курсе. Кардинально.
Никогда бы не подумала, что такой мужчина, как Журавлёв, сможет однажды меня привлечь.
Наиль казался идеалом. Его слово было законом — твёрже моего. Теперь даже сомневаюсь, а такой ли он, каким я его себе нарисовала?
— Ладно, ты первым предложил развод. Настя согласилась. А дальше? Не мог помочь супруге с переездом? Какого хуя Наиль?
Вместе с претензией прорывается открытая злость. Хочется вытрясти всю информацию до донышка. Не по дням, а по часам.
