Открывашка и пробой

Рудименты социализма, — развел руками. — Раньше даже плакаты рисовали тематические: «оборотень такой же человек». Терпеть, сука, нацистов не могу — мы вон с Геной росли, пробоем одним накрыло, он меня в зубах вытащил, — закатав рукав, показал россыпь старых шрамов на правом запястье. — Чуть не отгрыз, но я свой долг помню.

— Покраснею щас, — фыркнул физрук.

— А вы что, младше Константина Викторовича? — удивился я.

— Младше, — кивнул Геннадий Петрович. — Его в армии потрепало сильно, целителю пришлось поработать — вот, помолодел на десяток лет.

— Н***й такое везение, — фыркнул Тимофей.

Оборотни вернулись и доложили: не кончается лес. Назначив операцию по обустройству базы и переносе добра на завтра, мы отправились дальше.

Следующий пробой выплюнул нас в океан. По возвращении КГБшник высушил нас потоками теплого воздуха, и мы двинулись дальше. Шагнув в пробой, я приземлился ногами на металлический пол и обомлел — в огромном помещении, у металлических стен, стояли клетки с жуками.

Время, пространство, мысли, даже собственное «я» — всё исчезло, сменившись дарующей блаженство пустотой и ощущением единства с теплой, охотно делящейся вкусными питательными соками, биомассой. Останься у меня желание думать, я бы сравнил эти ощущения с тем, что испытывает младенец в материнской утробе. Но думать не хотелось — хотелось остаться в этом состоянии навсегда.

Пустота в голове никуда не делась, но радость единства с биомассой исчезла. Вместо нее появилось ощущение тела — шесть тонких, но прочных, оканчивающихся острыми лезвиями конечностей, большая, вытянутая вверх голова с треугольными «антеннами» по бокам и маленькими, кокетливыми жвалами, и длинное, по форме напоминающее кентавра, бронированное тело. Верхняя часть обладает двумя дополнительными, трехпалыми конечностями. Она плавно переходит в округлую, напоминающую муравьиное брюшко, часть.

После «тест-драйва» тела пришла дезориентация: органы восприятия для маленького мозга оказалось слишком навороченными — я вижу тепло и холод, ощущаю радиоволны и радиационный фон. Звуков нет, но они и не нужны — «антенны» ощущают пространство на много тысяч метров вокруг.