Открывашка и пробой

У стены напротив телевизора — два стареньких зеленых кресла, накрытых лоскутными покрывалами. Между ними — письменный столик, на котором стоят поднос с семечками и тарелка со скорлупой.

— Вот же зараза мелкая, — охнула на непорядок бабушка. — Опять за собой не убрала! Я не буду, и ты не убирай — пусть к порядку приучается!

— Не буду, — легко пообещал я.

— Семечек бери, если хочешь, — предложила она. — Только лузгай или здесь, или на улице — неча по всему дому шелуху разносить.

— Потом возьму, спасибо, — поблагодарил я.

 — Сделать что-нибудь?

— А ты пройдись, посмотри, — предложила она, опустившись на диван. — Что ты за помощник такой, если тебя носом тыкать приходится? А я отдохну немножко и буду ужин нам готовить, — с кряхтением легла, положив голову на подушку. — Баню раньше шести не топи — Валька поздно приходит. Но топи каждый день — у оборотней чутьё не нашему чета, она уснуть не может, если в доме немытый человек есть.

— Хорошо, — кивнул я и пошел во двор.

Спустившись с крыльца, зашел за дом и рухнул на удачно подвернувшуюся маленькую скамейку, закрыв лицо руками.

Вызванная выходом на свободу эйфория прошла, сменившись серой, беспросветной тоской. Вот это — моя жизнь? Пять тысяч в месяц на «содержание», свежие овощи прямиком с огорода, парное молоко, парная свинина по зиме и перечеркивающее все это нахрен словосочетание «деревенский труд»! А через год вообще красота — даже представлять не хочу, на что похожа местная дедовщина, при пяти-то годах службы. Да от такого любой озвереет!

— Ты кто? — раздалось грозное-девичье справа от меня.

Повернув голову, увидел оскалившуюся — буквально, белые ровные зубки показывает — на меня девушку подходящего под бабушкины слова возраста — лет шестнадцати. Оскал не мешал разглядеть красоту ее бледного лица, а сощуренные веки — большие, карие глаза. Аккуратный нос немного уходил кончиком вверх, придавая Валентине несколько простоватый вид. Черные волосы свободно свисали на плечи, прикрывая белые лямочки простого, с подолом чуть выше колена, платья.

На босых ногах — розовые резиновые тапочки, которые она прямо сейчас зачем-то снимает.

— А ты — Валя? — спросил я.

Отставив шлепки, она довольно забавно рыкнула:

— Отвечай, или я тебе покажу!

Блин, а она ведь оборотень, лучше ответить, а то и вправду «покажет».

— Андрей. Приемный, — представился я.

— А, — моментально расслабившись, она демонстративно потеряла ко мне интерес и обула тапки обратно.

— А зачем ты разувалась? — спросил я.