Открывашка и пробой

Я тем временем жадно осматривался, с каждым увиденным предметом все глубже погружаясь в страх и растерянность: бледно-розовые шторы, набитый книгами в мягких обложках книжный шкаф, белый коврик под моей спиной, непривычно давящая в спину спинка стула — этот явно металлический. На кровати и полках — аккуратно расставленные мягкие игрушки.

— Ты кто, сука?! — рявкнул на меня мужик и без усилий поднял меня над землей, схватив за трещащий от напряжения ворот футболки.

— Я нечаянно! — на чистых рефлексах ответил я и зажмурился в ожидании побоев.

Да что со мной случилось? Головой ударился и лежу без сознания? Или может это галлюцинации или я просто задремал, и теперь меня «кошмарит» сонный паралич?

Надежда испарилась после средней силы пощечины, которая больно обожгла щеку и немного помогла взять себя в руки.

— Насильник? Отвечай, сука!

— Нет! — открыв глаза, заорал я. — Я не знаю, как сюда попал!

— Не зна-а-аешь, — многозначительно протянул мужик.

— Не знаю, — я позорно шмыгнул носом и ощутил как из глаз потекли слезы.

— Ты мне тут не ной — не в школе! — залепил он мне еще одну пощечину, посильнее. — В окно залез, сволочь?! — тут он посмотрел на закрытое окно, пожевал губами и обернулся на заткнувшуюся и теперь с любопытством смотрящую «представление» дочь. — Это что, хахаль твой? Сама пустила?

— Нет! — протестующе пискнула она. — Я лежала, книжку читала, и тут бах — он на стуле опрокинутом валяется. Может он из этих? — и она с испуганной миной указала на окно.

— Я не из этих! — попытался оправдаться я.

— А из каких? — мужик поставил меня на ноги, но футболку не отпустил.

— Человек я! Русский! Не гей и не либерал!

«Эти» — понятие растяжимое, но неизменно плохое.

— И воришка, — придумал мне новое занятие мужик.

— Нет! Я вообще не понимаю, как сюда попал, я дома сидел, фольклор учить собирался, я студент, в пединституте учусь! Отпустите меня, пожалуйста!

— Че сидишь? В милицию звони, бегом! — рявкнул он на дочь и поведал мне. — Совсем ворье о***ло, среди бела дня лазят, а я тебя отпустить должен?

— Я не знаю! — рявкнул я на не в ответ, закрыл лицо руками и заплакал.

— Тьфу, — сымитировал мужик раздраженный плевок, отпустил футболку и брезгливо вытер руку о тельняшку. — Туда шуруй, в угол, на корточки сядь и чтобы бежать не вздумал, понял?

— Понял! — пискнул напуганный я и сел на корточки между столом и шкафом.

— Дозвонилась? — переключился он на дочь. — Дай сюда, — отобрал у нее телефон.