Открывашка и пробой

Артем получил «пять» за Блоковский «Летний вечер», Лёха отхватил «трояк» за многократно забытые строчки Тютчевского «Первого листа». На роже так и читается: «мамка ругать будет». И поделом: стихи — это не только красиво, но еще и хорошая тренировка памяти.

— Валентина? — спросил Константин Викторович.

— А я не выучила! — с вызовом бросила она ему. — Зачем нам эта ерунда, если все равно на войне за слабаков подохнем?

Что ж, в отличие от некоторых, считающих школу бесполезной тратой времени школьников из моей реальности, у нее хотя бы есть относительно справедливое право так говорить — пятнадцать лет армии в ее годы воспринимаются как целая жизнь.

Ну и «подохнуть», хоть и не гарантированно, но все-таки можно.

— Валя, не говори так! — расстроилась Света. — Стихи красивые, а ты — девочка, и должна любить красивое!

Какой милый детский самошовинизм.

— Двойку отхватишь теперь, — не без злорадства заметил Лёха. — Бабушка уши надерет!

— Тишина, — взял ситуацию под контроль Константин Викторович.

 — Валентина, напомни, какой процент оборотней погибает за время службы в армии?

— Восемнадцать процентов, — буркнула он, сложив руки на груди и глядя в окно.

— Видишь, — мягко улыбнулся учитель. — Значит у тебя восемьдесят два процента вероятности остаться в живых. Для этого Геннадий Петрович вас и гоняет — чтобы все вернулись домой целыми и невредимыми. Он двадцать лет в армии провел, сами знаете. Да таких инструкторов во всем мире не найти!

— Восемнадцать — это за пять лет! — не сдалась Валентина.

 — А за пятнадцать — можно на три умножать: пятьдесят четыре процента! Больше половины!

— Трусиха! — приложил ее Лёха.

— Сам ты трус! — подскочив со стула, оскалилась она. — Я смерти не боюсь, мне время терять жалко! Ты — мужик, ты и в тридцать три нормально смотреться будешь, а я из армии приду старая — кто меня, старого оборотня, в жены возьмет? А я может вообще с жуками воевать не хочу, а хочу врачом стать! Почему у меня не спросили?

Потому что государство — репрессивный аппарат, и на человека ему плевать — у него другие проблемы и другие задачи.

Вслух я это говорить, конечно, не буду — я же себе не враг.

— А я пожарным стать хотел, — признался Колька. — Я же сильный, много людей из пожара вынести смогу, но я же не ною! Отслужу в армии и пойду — в тридцать три жизнь только начинается.

— Это у тебя начинается, а мне как старой детей рожать?! — огрызнулась Валя.

Жалко девушку — вон какая натура добрая, оказывается.