Отменяя запреты

– Принимаешь? – снова повторил он, досадливо отметив, что в его голосе прорезались рычащие нотки.

Ему приходилось сдерживаться. Иначе порвет… От страсти, от долгого воздержания, от того, что она снова лежит с ним в одной кровати и позволяет трогать себя.

Ответ, граничащий с безумием.

А потом Смотрящий почувствовал, как она отмирает, расслабляется в его руках. Он не успел ничего сделать, как услышал, что она продолжила говорить:

– Я так хотела к тебе…

Этого оказалось достаточно. Георгий, грозно зарычав, мгновенно переменил позицию, опрокидывая Лику на лопатки, сам же нависнув сверху, расставляя руки по обе стороны от её лица.

– В этот раз навсегда, Лика. Услышь меня!

Она услышала. Сначала её глаза расширились, из них окончательно ушел сон. Испуг тоже был, и он тоже растворился очень быстро, что немного притупило агрессивные инстинкты Смотрящего. А потом он увидел мягкость, теплоту, нечто знакомое, что всегда вытягивало из него душу по капельки.

Как и в эти секунды, когда он готов был сам раствориться в её глазах.

И в теле. Манящем. Распластанным под ним.

Её запах, наконец, заполнил его. Но Грег по-прежнему оставался голодным.

– Ты в моей постели. В ней и останешься, – прохладно произнес он, набрасываясь на мягкие теплые губы.

Она приняла его, а он не мог остановиться. В голове произошел микровзрыв, отгородив Георгия от всего остального мира. Он – победитель, завоеватель, а Лика его награда. Заслуженная. Мягкая. Самая сладкая.

Её губы приоткрылись, позволяя завладеть собой полностью.

Второго приглашения Грегу не потребовалось. Он глухо застонал. Как же он истосковался! Все эти годы, что он имел других, большинство из которых являлись профессиональными шлюхами, он не получал полного удовольствия. Стряхивал физическое напряжение, кончал. Голова всегда оставалась холодной. Расплачивался и уходил. Никогда вторично не возвращался.

Он злился. Бесился. Крошил мебель. Гонял новобранцев. Выжимал из себя все соки. Отправлялся на самые опасные задания, чтобы не анализировать, не вспоминать.

Думал, когда-нибудь забудется. Сотрется. Исчезнет.

Нет. Увидел её на поле и сразу, как в бездну. С головой, без раздумий.

Не отпустит. Заклеймит. Под замок посадит. К кровати привяжет.

От последней картины вожделение огненной лавой прокатилось по позвоночнику, ударило в пах, разнеслось по венам, поддавая огня в кровь.

Георгий, не отрываясь от губ Лики, сначала безошибочно нашёл одну её руку. Завел за голову. Лика послушно оставила её там, не стала убирать.