Поднявшись в полный рост, пошел по следу маркера. Все больше удивляясь странному месту, в которое угодил. Какие-то не до американские горки — тоннель то поднимался, то опускался, то плавно заворачивал, но лишь для того, чтобы сразу же свернуть обратно. Потолок постепенно становился выше, постепенно из каменного превращаясь в ледяной. А вместе со льдом начал появляться и тусклый свет, неизвестно сколько раз преломленный, пока он до сюда добрался. Радиус сканера Искорки увеличился до пятидесяти метров (только вверх), но до поверхности так и не добивал.
После десятка очередных зигзагообразных поворотов я попал в большую пещеру. Света стало больше, на камнях появился наметенный снег. Неожиданно, но приятно. Вспомнилось ощущение первых вылазок в Мерзлоту — монстры, подземка, жажда исследований и радость открытий.
Сверился с картой: от гробницы я ушел уже на пару километров, а фоггера так и не догнал. При этом маркер был где-то рядом со мной, почему-то в стене. А энергетический фон так вообще вихрем крутился со всех сторон.
Я замер, а потом потихоньку начал сдавать назад.
«Кажется, я ошиблась, — неожиданно заявила Искорка. — Провожу повторное сканирование».
— В чем?
«Не учла температурные аномалии, из-за этого не зафиксировала часть органических соединений», — пискнул дрон.
— Много? — прошептал я, делая еще один шаг назад.
Вместо ответа, данные на радаре мигнули и перестроились, показав сразу несколько десятков маркеров, окруживших меня с обеих сторон.
Только я хотел высказать все, что думаю, в общем, о сканерах дрона и, в частности, про значение слова «часть», как ближайший ко мне маркер обрел форму.
Кусок стены треснул и оттуда, довольно неуклюже переваливаясь с боку на бок, на меня вышло нечто, что я сначала принял за ледяного хорька.
Внимание! Опасность контакта с Малым керстусом.
Еще и система вовремя опомнилась. Либо у нас какой-то день слоупоков под землей, либо взрывы не прошли даром. Монстр сделал несколько шагов вперед, зайдя в более светлую зону, и я понял, что это ни разу не хорек.
Скорее — крот. Маленькие черные глазки, коренастое тельце. Плюс подарки от эволюции в Мерзлоте: костяной гребень на спине и два кривых бивня в довесок к острым коричневым клыкам.
— Ладно, с этими справимся уж как-нибудь. Их, конечно, много, но мелкие, — я прицелился в ближайшего, ища линию, где череп еще не перешел в гребень.
«Эмм, — зависла Искорка. — Кажется, я дважды ошиблась…»
Здесь уже никто не успел — только я.
