Именно этим мелкие людишки отличаются от сверхчеловека — тем, что они бесконечно сожалеют о сделанном. Сожалеют, вместо того, чтобы действовать.
Нет, Он, как всегда, все сделал правильно. Корреспонденту нужно было заткнуть рот. Он и так слишком много болтал. Наговорил лишнего той женщине…
Внезапно Он встал как вкопанный.
Вот оно! Та женщина! Ведь она слушала болтовню корреспондента и могла запомнить все пять частей послания! Конечно, она сама не понимает, каким бесценным знанием обладает, но Он — Он-то понимает все! И он сможет извлечь эти знания из этой посторонней, чересчур любопытной женщины…
Он оглянулся по сторонам и ускорил шаг.
Всю дорогу до дома Люська была непривычно молчалива. Да и говорить-то было несподручно, потому что мотоцикл участкового ревел как оглашенный. Но Люська во время поездки подумала и решила, надо полагать, сменить тактику. Во дворе она поглядела на Николая Иваныча томным взглядом и вымолвила едва слышно, что ей как-то нехорошо, голова что-то закружилась, и в глазах темнеет. От всего ее поведения за версту несло дешевым самодеятельным театром, так что Надежда только усмехнулась.
Однако участковый оказался мужчиной доверчивым, а, скорее всего, при такой-то жене совершенно неискушенным. Поэтому он воспринял Люськину игру всерьез и заволновался. Надежда ушла в дом к старухе, а когда отдавала ей газету, то увидела в окно, как Николай с налившимся кровью лицом, тащит Люську на руках. Через некоторое время из-за стенки послышались Люськины взвизги и оханье.
«Развлекаетесь, ребята, — усмехнулась Надежда, — ну, бог в помощь…»
Прошло около часа.
Надежда успела подмести в горнице, почистить картошку и постирать замоченное с утра белье. Люська появилась на крыльце, запахивая коротенький халатик, волосы едва заколоты, щеки полыхают как маков цвет.
— Что-то жарко сегодня, — она надолго присосалась к ковшу с колодезной водой, потом подошла к Надежде и помогла выкрутить пододеяльник."
"В это время открылась калитка, и во двор вошел дед Семен. Надежда с Люськой так удивились, что замерли над корытом, забыв поздороваться.
Сосед, как обычно, тоже не утруждал себя приветствием. Сегодня на нем не было стеганой куртки и кепки, которую носил он в любую погоду, даже в самую жару. Рубаха на старике была старенькая, но чистая, как с изумлением отметила Надежда, из небрежно застегнутого ворота выглядывала худая морщинистая шея с острым кадыком, как у старой птицы, редкие волосы прилипли ко лбу.
— Николай где? — отрывисто спросил дед у Люськи.
