— Собаки сами знают, какую травку съесть, а если у старых дотов поранился — то ничего не поможет… Человека и то едва спасут, если сразу в больнице рану обработают…
— Туда никто не ходит, с тех пор, как двое мальчишек умерли от инфекции, мне в поселке рассказывали, — встряла Люська.
— От инфекции помогают антибиотики, — не уступала Надежда, — Семен Степанович, у меня такое лекарство есть, я зимой болела, вот осталось немножко. Оно новое, очень сильное…
Действительно, в феврале на Надежду Николаевну напала какая-то непонятная болезнь.
Всегда привыкшая считать себя человеком патологически здоровым, Надежда вначале не придала значения упорному кашлю и головной боли — обычная простуда, через три дня пройдет. Однако, когда дней через десять соседи стали жаловаться на шум, который производит Надежда по ночам, муж не выдержал и потащил Надежду к врачу, у нее уже не было сил упираться. Доктор долго отчитывал Надежду Николаевну за легкомысленное отношение к собственному здоровью, после чего выписал ей зверский курс сильных антибиотиков, которые, надо сказать, живо справились с инфекцией.
И вот, собираясь на хутор и по совету мужа, беря с собой аптечку, сама не зная почему, Надежда сунула в пакет оставшиеся капсулы.
Дед Семен смотрел хмуро и недоверчиво, но участковый Надежду поддержал, уж очень ему не хотелось выполнять функции палача для больной собаки.
— Давайте попробуем, а станет хуже, я приеду, слово даю!
Надежда метнулась за лекарством, едва не сшибив по дороге замешкавшуюся Люську. Она разломала капсулу и половину содержимого растворила в воде, прикинув, что собаке все же нужна меньшая доза, чем человеку. Найда смотрела обреченно, но дала разжать челюсти и проглотила лекарство.
— Теперь вечером, — быстро говорила Надежда, — с одного раза, конечно, не поможет…
Участковый засобирался, пообещав, что непременно явится завтра утром, а там будем решать.
К вечеру собака настолько ослабела, что у нее даже не было сил поднять голову. Дед Семен на Надежду не смотрел. С замиранием сердца она впихнула очередную порцию лекарства собаке в глотку и ушла на свою половину."
"Ночью спала только старуха, даже у Люськи допоздна горел свет. Утром прикорнувшую Надежду разбудил негромкий стук в окно, во дворе маячил сосед.
