Зато Найда радостно взвизгнула, соскочила с крыльца и устремилась навстречу. На больную лапу она старалась не наступать, но в остальном выглядела вполне ничего. Она едва не перевернула банку с супом, так что Надежде пришлось придержать собаку за ошейник. Найда не зарычала, даже не оскалилась, только отмахнулась нетерпеливо и жадно принялась лакать, со вкусом чавкая, как несмышленый щенок.
Хозяин ее нахмурился еще больше, но собака выглядела такой счастливой, что сердиться было невозможно.
— Испортила ты мне, Надежда, собаку, — подобревшим голосом сказал он, — вот уедешь, где я ей разносолов возьму? Сам кашу ем, и ей — кашу, мяса-то на мою пенсию не накупишься…
— Да вы ж охотитесь, — вроде бы удивилась Надежда, — запасли бы впрок… все собаке прикорм!
— Да какая тут охота! — Сосед вздохнул.
— Это раньше, пока места были не такие людные, действительно можно было охотиться, а сейчас туристы да дачники всю дичь распугали. Утки если по осени, так собаке там и есть нечего, одни перья да кости… Да и не люблю я, если честно, животных убивать…
«Зачем же тогда в лес с ружьем ходите…» — подумала невольно Надежда Николаевна.
— Без ружья нельзя, — дед Семен как будто прочитал ее мысли, — медведя пугнуть, если встретишь ненароком. Волки опять же забегают в декабре. Проходные, с севера. Не каждый год, но все же. Рысей раньше много было, теперь уж, конечно, нет, но пару раз случайную встречали. Найда — хорошая собака, учует зверя задолго. Ну и себе пропитание промыслит — зайчонка там или еще какого зверя мелкого.
А чтобы супу людского с солью, да с перцем, да с лавровым листом — это ты брось ее кормить, так она вовсе нюх потерять может.
— А что, Семен Степанович, кроме вас, в поселке ведь и еще охотники есть? — осмелилась спросить Надежда, — Василий, рослый такой, да вот друг у него был Федор Ломакин. Этот — хороший охотник был? На медведя ходил?
И все, как упомянула она про покойного Федора, так снова дед брови насупил и помрачнел, будто его подменили. Помолчали. Найда дочиста вылизала банку, подошла к Надежде и положила ей голову на колени, умильно заглядывая в глаза.
Семен посмотрел, как она ластится, и снова оттаял."
"— Уж не тем будь помянут Федька Ломакин, да только охотник из него никакой был, — заявил сосед. — Они с Васькой, дружком его, только болтать горазды были. Летом только от них и слышишь — ужо пойдем на охоту осенью! Вот дичи-то настреляем!
Старик усмехнулся:
— Медведя — какого там медведя! У него ружье дробью на уток заряжено.
