Есения свой презент упаковала в коробку, поставив рядом с кадкой, а подарка Тукаева не наблюдала, жадно вглядываясь в предметы на елке и около.
- Не находишь, да? – с интересом вглядывался в ее любопытное лицо. Есения отрицательно помахала головой. – Игрушку-зверушку ищи.
Есения оглядела шары и снежинки и, лишь заметив белого медведя - елочное украшение советских времен из дутого стекла, довольно улыбнулась. Протянув руку, сняла с шеи игрушечного животного бархатный увесистый мешочек, уже догадываясь, что лежит внутри.
- Достань, - попросил Архип, подойдя вплотную.
Есения осторожно развязала тесьму и вытряхнула на ладонь его содержимое: серьги с синим камнем и цепочка с подвеской в комплект не оставляли сомнений в ценности ювелирного изделия.
- Архип…, - смущенно застонала девушка. - Ну это же дорогое украшение!
- Ты считаешь мои убытки? Какая разница сколько они стоят! – рыкнул. - Нравится или нет?
- Конечно, нравится! – сдалась, вновь посмотрев на подарок в ладони.
- Сними свои серьги и примерь эти.
Есения покорно согласилась, позволяя Архипу застегнуть замок цепочки и заменила свои серебряные с хризоколлой на золотые с сапфирами. По дизайну они походили на прежние, без вычурности, но и не скромные.
Архип любовно оглядел Есению и остался доволен.
- Эти каменья так подходят под цвет твоих глаз… Хочу видеть тебя голую, - мягко провел ладонями по плечам, раздвигая полы платья и оголяя ключицы, плечи.
- Сам разденешь меня? – кокетливо предложила.
"
"Тукаев только и ждал, когда наступит новогодняя ночь, где он сможет насладиться долгожданной женщиной без помех и беготни. Развязав поясок платья, стянул. Есения охотно позволяла себя обнажать. Следом за платьем последовали чулки, вместе с трусиками, а лифчик она в нетерпении сняла сама, закинув на рядом стоящий стул.
Архип отошел на шаг и быстро снял рубашку через голову, брюки вместе с плавками откинул, не глядя куда, жадно пожирая обнаженную фигуру девушки.
- Архип, - всполошилась Есения, я же свой не вручила...
- Позже, - отмел. Взяв с дивана подушки и толстый плед, кинул их на ковёр. – Хочу тебя под елкой любить. Долго и по-разному.
- Тукаев, - возмущенно произнесла Есения. - Ты лесное животное! – но при этом глаза ее сияли от предвкушения, а внизу живота прокатилась волна жара да так и застряла, наполняя лоно зудом нетерпения.
Архип коротко рассмеялся.
