– Но я должен помочь…
– Ты можешь нам верить, – когда юноша отчаянно заморгал, Элена аккуратно повела его от дверей морга. – Я хочу, чтобы ты подождал в одной из семейных комнат.
Элена повела кузена Стефена по проходу в коридор, вдоль которого располагались палаты. Когда другая медсестра прошла мимо, Элена попросила ее проводить мужчину в отдельную комнату ожидания, а сама вернулась в морг.
Прежде чем войти, она глубоко вздохнула и выпрямила плечи. Толкнув двери, она почувствовала запах трав и увидела Хэйверса, который стоял около тела, укрытого белой тканью.
Она споткнулась.
– У меня на сердце тяжело, – сказал врач. – Так тяжело. Мне не хотелось, чтобы бедный мальчик увидел своего родственника таким, но он настаивал, после того как опознал одежду. Он должен был видеть.
– Чтобы быть уверенным.
Ей бы тоже это было необходимо в такой ситуации.
Хэйверс сдвинул ткань, опустив ее на грудь, и Элена в ужасе прижала ладонь к своим губам.
Покрывшееся пятнами, избитое лицо Стефана было почти неузнаваемо.
Она сглотнула. Потом снова. Потом еще раз.
Славная Дева в Забвении, он был жив всего двадцать четыре часа назад. Живой и в центре города, с нетерпением ожидающий встречи с ней. Затем неправильно выбрав один путь, а не другой, он оказался здесь, лежал на холодной, железной каталке, подготавливаемый к похоронному обряду.
– Я принесу покрывала, – хрипло сказала Элена, когда Хэйверс полностью снял покрывало с тела.
Маленький морг всего с восемью холодильными камерами и двумя столами был хорошо оборудован.
Церемониальные покрывала хранились в шкафу рядом со столом, и когда она открыла его, аромат свежих трав разлился в воздухе. Льняные ленты были в три дюйма шириной, они лежали свернутыми в мотки размером в два кулака Элены. Пропитанные розмарином, лавандой и морской солью, они источали приятный запах, но Элена все равно чувствовала омерзение каждый раз, когда вдыхала его.
Смерть. Это был запах смерти.
Она достала десять мотков, взяла их в руки и вернулась к телу Стефана, его уже полностью раздели, лишь чресла были прикрыты тканью.
Мгновение спустя вернулся Хэйверс из задней комнаты, где он переоделся в черную накидку с черным поясом. На его шее, на длинной, тяжелой, серебряной цепи висел острый, украшенный орнаментом кинжал, который был так стар, что в некоторых местах орнамент на ручке уже успел потемнеть."
"Элена склонила голову, пока Хэйверс читал молитвы Деве-Летописеце, чтобы Стефан покоился с миром, прибывая в нежных объятиях Забвения.
