Единственное, что он мог сделать сейчас, когда она стояла перед ним такая непреклонная и злая, это запомнить ее образ, начиная с клубничного оттенка волос и карамельных глаз, заканчивая простеньким черным пальто и тем, как она держит руки в карманах, будто не желая ни к чему здесь прикасаться.
Мужчина не хотел запоминать Элену именно такой, но он видел ее в последний раз и не мог удержаться от того, чтобы не сосредоточить внимание на каждой детали.
Взгляд Элены переместился с наркотиков и наличных на его лицо.
– Так это правда? Все то, что рассказала твоя бывшая подружка?
– Она моя сводная сестра.
И да. Это все – правда.
Женщина, которую он любил, сделала шаг назад, страх заставил ее достать руку из кармана и прижать к горлу. Ривендж точно знал, о чем она сейчас думает: о том, как он кормился из ее вены, об их обнаженных телах в его пентхаусе. Она перебирала воспоминания, пытаясь смириться с тем, что допустила к своей шее не вампира.
Симпата.
– Зачем ты привез меня сюда? – спросила она. – Ты бы мог сказать это все по телефону – нет, не говори ничего.
Я сейчас же еду домой. Никогда больше не пытайся связаться со мной.
Он еле заметно кивнул и выдавил:
– Как пожелаешь.
Она отвернулась, подошла к двери и остановилась.
– Кто-нибудь, выпустите меня из этого чертового места.
Когда Хекс протянула руку и открыла ей путь к свободе, Элена практически вылетела из комнаты, желая поскорее оказаться как можно дальше от него.
Когда дверь закрылась, Рив запер ее силой мысли и так и остался стоять там, где стоял.
Разбит. Он был совершенно разбит. И не потому, что дарил себя и свое тело социопатке-садистке, которая наслаждалась каждой минутой издевательства над ним.
Когда его зрение затуманилось красным, он понял, что дело не в его плохой стороне, которая стремилась вырваться наружу. Ни в коем случае. За последние двенадцать часов он закачал в свои вены такое количество дофамина, которое свалило бы и лошадь, в противном случае, он не был бы уверен, что сможет отпустить Элену. Ему пришлось заточить в клетку свою плохую сторону в последний раз.
.. чтобы иметь силы поступить правильно.
Так что нет, за этим красным маревом не последует плоское видение и ощущение собственного тела тоже не вернется.
Ривендж достал из внутреннего кармана пиджака один из платков, который отгладила когда-то его мать, и прижал аккуратно сложенный квадратик к глазам. Ривендж оплакивал кровавыми слезами не только себя и Элену. Бэлла потеряла мать всего сорок восемь часов назад.
