Да, дружелюбный сосед-наркобарон, сутенер и мордоворот – идеальный материал для картины Нормана Роквелла.
Он выбросил визитку в мусорную корзину около стола, наблюдая, как комок пробежал по ободку, потому упал в мешанину из Клинексов, скомканных бумаг и пустой банки Колы.
Ожидая врача, Рив уставился на сваленный мусор, думая, что для него, большая часть людей на планете напоминала этот утиль: вещи, которые используют и выбрасывают без зазрения совести. Благодаря его плохой стороне и бизнесу, он сломал достаточно костей, пробил множество голов и стал причиной огромного количества передозировок.
Элена же проводила ночи, спасая жизни.
Но у них была одна общая хрень.
Его бизнес обеспечивал ее работой.
Как. Идеально.
***
Снаружи клиники, на морозном воздухе Роф сошелся с Вишесом нос к носу.
– Ви, уберись с дороги.
Вишес, естественно, не отступил ни на дюйм. Не удивительно. Даже до того, как всплыли новости о том, что он был рожден Девой-Летописецей, Вишес был вольной птицей.
Проще отдавать приказы скале.
– Роф…
– Нет, Ви. Не здесь. Не сейчас…
– Я видел тебя. Во сне, этим днем. – Боль, сквозившая в мрачном голосе, обычно ассоциировалась с похоронами. – У меня было видение.
Роф ответил без особого энтузиазма.
– Что ты увидел?
– Ты стоял один посреди темного поля. Мы все находились рядом, но никто не мог до тебя дотянуться. Ты лишился нас, а мы – тебя. – Брат протянул руку и с силой схватил его. – От Бутча я узнал, что ты выходишь один на поле боя, и держал рот на замке.
Но я не могу продолжать в том же духе. Ты умрешь, и раса окажется в заднице, не говоря уже о Братстве.
Роф силился сфокусировать взгляд на лице Ви, но охранная лампа над дверью была флуоресцентной, и от ее сияния глаза жгло не по-детски.
– Ты не знаешь, что означает этот сон.
– Как и ты.
Роф вспомнил тяжесть тела гражданского на своих руках.
– Это может оказаться всего лишь…
– Спроси, когда у меня произошло первое видение.
– … твоим подсознательным страхом.
– Спроси меня. Когда у меня произошло первое видение.
– Когда?
– Тысяча восемьсот девятый год. Спустя сто лет моей жизни. Сейчас спроси, сколько раз они приходили за этот месяц.
– Нет.
– Семь раз, Роф. Этот день стал последней каплей.
Роф вырвался из хватки Брата.
– Сейчас я ухожу. Последуешь за мной – нарвешься на драку.
– Ты не можешь сражаться один. Это не безопасно.
– Ты шутишь, верно? – Роф зыркнул на него поверх очков.
