– Ну, насколько верными были мои предположения? – спросила Элена, как только они оказались наедине."
"Хекс обошла кабинет, останавливаясь, чтобы изучить картины, книги на полках и лампу, сделанную из восточной вазы.
– Ты права. Он убил отчима за то, что тот ублюдок вытворял дома.
– Ты это имела в виду, когда сказала, что он поставил себя в ужасное положение ради матери и сестры?
– Отчасти. Его отчим терроризировал всю семью, особенно Мэдалину. Понимаешь, она думала, что заслужила такое обращение, и, кроме того, отец Рива обращался с ней куда хуже.
Мэдалина была достойной женщиной. Она мне нравилась, хотя я и встречалась с ней пару раз. Я, конечно, была совсем не в ее вкусе, но она хорошо относилась ко мне.
– Ривендж в колонии? Он фальсифицировал свою смерть?
Хекс остановилась перед пейзажем и оглянулась через плечо:
– Он бы не хотел, чтобы мы обсуждали это.
– Значит, он жив.
– Да.
– В колонии.
Хекс пожала плечами и продолжила расхаживать по кабинету, ее медленные, легкие шаги ничуть не скрывали природную силу ее тела.
– Если бы он хотел втянуть тебя в это, то поступил бы иначе.
– Ты убила Монтрега, чтобы не дать показаниям всплыть наружу?
– Нет.
– Тогда почему?
– Не твоего ума дело.
– Неверный ответ. – Когда Хекс резко обернулась, Элена распрямила плечи. – Принимая во внимание, кто ты, я прямо сейчас могу пойти к королю и сдать тебя. Поэтому тебе же лучше мне все рассказать.
– Угрожаешь симпату? Осторожно, я кусаюсь.
От ленивой улыбки, сопровождавшей эти слова, сердце Элены дрогнуло от страха, напоминая, что она не привыкла иметь дело с тем, что смотрело на нее из другого конца кабинета, и не только потому, что женщина была симпатом.
Эти холодные чугунного цвета глаза повидали немало мертвых людей – потому что именно Хекс становилась причиной их смерти.
Но Элена не отступила.
– Ты не причинишь мне вреда, – сказала она, будучи совершенно в этом убежденной.
– Уверена? – прошипела Хекс, обнажив длинные белые клыки.
– Да… – Элена покачала головой, вспомнив лицо Ривенджа, когда он держал ее кеды.
Знание того, что он сделал, ради безопасности своей матери и сестры… заставляло ее верить в то, что она видела в нем тогда. – Он бы сказал тебе не трогать меня. Он бы защитил меня, прежде чем уйти. Вот почему он поступил со мной так в ЗироСам.
Ривендж не был хорошим. Ничуть. Но она смотрела ему в глаза и чувствовала его связующий запах и нежные руки на своем теле. А в ЗироСам она видела его боль и слышала напряжение и отчаяние в голосе.
