Вернувшись в Колдвелл, Лэш высадил Мистера Д и других лессеров у разваливающейся фермы, а сам направился в городской особняк. Припарковавшись в гараже, он отвлекся от вероятного развития событий, осознавая, насколько подавленным себя чувствовал. Деньги имели значение. Они позволяли делать, что хочешь, и покупать, что нужно.
Они – порошок в аккуратных мешочках и уличный передел власти.
Ему нужна зелень, чтобы быть тем, кем он являлся.
Войдя в дом через кухню, Лэш мгновение наслаждался произошедшими улучшениями.
Больше никаких пустых столов и шкафов. Появились кофе-машины, тарелки и стаканы, и куплены они были не в Таргете. Холодильник ломился от деликатесов, погреба были наполнены добротными винами, а бар – алкоголем высшего качества.
Он вошел в столовую, все еще пустую, и поднялся по лестнице, преодолевая по две ступеньки за раз и расстегивая по пути одежду. С каждым шагом член становился все тверже. Принцесса ждала его наверху. Ждала его готовая. Выкупанная, смазанная маслами и парфюмом, благодаря двум его прислужникам, приготовленная для его использования в качестве секс рабыни, каковой она и была.
Черт, он был рад, что лессеры были импотентами; в ином случае Общество Лессенинг охватила бы массовая кастрация.
Добравшись до первого пролета, он расстегнул рубашку, обнажая царапины от ногтей. Это дело рук его любовницы, и Лэш улыбнулся, готовясь добавить еще к коллекции. Держа ее две недели на полной привязи, он начал освобождать по одной ее руке и ноге за сеанс.
Чем больше они сражались, тем лучше.
Боже, она была горячей штучкой…
Он застыл на вершине лестницы, замер, как вкопанный, от запаха, доносящегося из коридора. О… Боже, сладость была столь насыщенной, будто разбили сотни флаконов с духами.
Лэш кинулся к двери в спальню. Если что-то произошло с…
Резня шокировала своим видом, черная кровь пропитала новый ковер и свеженаклеенные обои. Два лессера, охранявшие женщину, лежали на полу в противоположной от кровати с балдахином части комнаты, у каждого было по ножу в правой руке.
У обоих – множественные раны на шеях, они резали себя снова и снова, пока не потеряли столько крови, что лишились способности двигаться.
Глаза метнулись к кровати. Атласные простыни были смяты, четыре цепи, данные королем симпатов, чтобы удерживать ее, болтались на столбиках.
Лэш повернулся к своим людям. Убийцы не умрут, если не пронзить их грудь нержавеющей сталью, поэтому оба были выведены из строя, но все еще живы.
