С ним она просто тянула время, ожидая возможности освободиться… не потому, что не хотела быть в неволе, а потому, что хотела вернуться к Ривенджу.
– Ты гребаная шлюха, – выплюнул он.
Принцесса обернулась, ее волосы взмыли в воздухе.
– Как смеешь ты обращаться ко мне таким…
В каменной темнице прогремели выстрелы – один, два, три, четыре – громкие, будто доски упавшие на жесткий пол. Принцесса шокировано замерла, когда пули вошли в ее грудь, разрывая сердце и легкие, голубая кровь выплеснулась из выходных отверстий, заливая стену позади нее.
– Нет! – закричал Лэш, кинувшись вперед. Он поймал свою любимую, когда она начала оседать на пол, бережно удерживая ее. – Нет!
Он посмотрел через комнату. Хекс опустила пистолет, легкая улыбка мелькнула на ее губах, будто она только что насладилась славной трапезой.
Принцесса схватила лацканы подпаленного пальто Лэша, резко дернула ткань, отчего его глаза обратились к ее лицу.
Она смотрела не на него. Она не сводила глаз с Ривенджа… потянулась к нему.
– Моя любовь… – Последние слова принцессы пронеслись по комнате.
Зарычав, Лэш бросил ее тело в ближайшую стену, надеясь, что удар добьет Принцессу. Ему нужно было знать, что именно он нанес ей последний удар.
– Ты… – он указал на Хекс – должна мне дважды…
Поначалу речитатив был тихим, лишь эхо проносящееся по коридору, но он становился все громче и настойчивее, громче… и сильнее, пока Лэш не начал разбирать каждое слово, произнесенное, несомненно, сотнями ртов. Он ничего не понимал, язык был неизвестен ему, но хрень, без сомнений, означала дань уважения.
Лэш оглянулся в направлении, откуда исходил напев, осмотрительно повернувшись спиной к стене. У него возникло подозрение, что остальные тоже приготовились к тому, что наступало.
Симпаты появились строем по двое, их белые мантии и длинные, худощавые тела не столько шли, сколько парили. Каждый из них носил контурную белую маску, с двумя черными прорезями и открытым подбородком. Когда они вошли в комнату и окружили Ривенджа, их ни в коей мере не беспокоили вампиры, тело принцессы или сам Лэш.
Они постепенно заполнили комнату, заставляя остальных отступать, пока аутсайдеры не прижались к стенам. Лэш и принцесса изначально были в таком положении.
Пора валить из этого ада. Что бы тут ни происходило, ему не с руки в это вмешиваться. С одной стороны, гнев ослаблял его силы. С другой – ситуация могла мгновенно выйти из-под контроля, и это сражение касалось его лишь отчасти.
Но он уйдет не один.
