– Здесь действительно очень странно.
Лэш прищурился. На каждом окне висели кружевные шторы, но какой бы светлой ни была ткань, от нее все равно бросало в дрожь… Погодите, они шевелятся?
Спустя секунду, до него дошло, что это не шторы, а паутина. Сплетенная белыми паукообразными.
– Это… пауки?
– Ага. – Лэш не стал бы использовать их как элемент декора, но ведь он и не обязан здесь жить."
"Они остановились у первой из трех ступенек, ведущих на крыльцо. Боже, некоторые открытые двери не обещают радушный прием, и данную ситуацию это описывало как нельзя точно: меньше «привет-как-дела» и больше «заходи-и-из-твоей-кожи-сошьют-плащ-супер-героя-для-одного-из-пациентов-Ганнибала-Лектора».
Лэш усмехнулся. Кто бы ни жил в этом доме, определенно, он был ему по нраву.
– Хочешь, чтобы я поднялся и позвонил в дверь? – спросил Мистер Д. – Если там есть звонок?
– Нет. Мы подождем. Они выйдут к нам.
И, вот неожиданность, кто-то появился в дальнем конце переднего холла.
С плеч и головы того, что приближалось к ним, свисало достаточно мантий, чтобы задать жару бродвейской сцене.
Мерцающая белая ткань была странной, ловила свет и преломляла его в плотных складках, массивное полотно перехватывалось крепким белым парчовым поясом.
Очень впечатляюще. Для поклонника монархии и духовенства.
– Приветствую, друг мой, – раздался тихий, соблазнительный голос. – Я тот, кого ты ищешь, лидер отвергнутых.
Шипящие «с» растянулись в практически отдельные слова, акцент во многом напоминал предупреждающую дрожь хвоста гремучей змеи.
По телу Лэша пробежала дрожь, покалывание опустилось к члену. Сила, в конце концов, возбуждает сильнее экстази, и существо в дверном проеме являлась воплощением власти.
Длинные изящные руки поднялись к капюшону и опустили белые складки. Лицо помазанного лидера симпатов было таким же ровным, как его шикарное одеяние, щеки и подбородок образовывали элегантные мягкие углы. Генофонд, породивший этого великолепного, женоподобного убийцу, был настолько совершенным, что различий между полами практически не существовало, мужские и женские черты смешались, с преобладанием последних.
Но его улыбка была холодна, как лед. А сверкающие красные глаза – хитрые, даже враждебные.
– Пожалуйста, входите.
Прелестный голос змеи словно смешивал слова, и Лэш понял, что ему нравится этот звук.
– Да, – сказал он, заострив на этом свое внимание. – Конечно.
Когда он шагнул вперед, король поднял руку:
– Один момент, если позволишь.
