Я быстро вскочила, зло одергивая майку, чувствуя, как невозможно пылают щеки и бешено колотится сердце об ребра. И попробуй угадай, то ли от ярости, то ли от возбуждения.
— Что, дошло, наконец? — саркастично хмыкнула, не выдержав тяжелого взгляда шатена. Подцепила чью-то стопку с коньяком, опрокинула в себя содержимое и, поморщившись, уверенно прошла мимо застывшей каменной статуей Демьяна, бросив напоследок краткое, но емкое. — Придурок.
Впервые в жизни мне хотелось расколотить содержимое всего бара не о буйную головушку Харлея.
Глава 11
Впервые за все время Демьян был согласен с краткой характеристикой главной оторвы всего университета."
"Четыхнувшись, шатен залпом осушил стакан с разбавленным виски и, опустившись на диван, где только что лежала рыжая, закурил, с отвращением отшвырнув от себя полупустую пачку сигарет.
Банальное желание досадить рыжей, заставив ее почувствовать себя неловко, сидя на его коленях, неожиданно переросло во что-то другое. Слишком сильно она реагировала на его присутствие и, хотя причина такому поведению была яснее ясного, Исаева она откровенно раздражала.
Сидя на Полонском, рыжая почему-то не тряслась и совсем наоборот, чувствовала себя вполне спокойно и уверенно, заронив вполне обоснованные подозрения, что между ними что-то было.
Инстинкт, требующий выявить слабые места давнего соперника и заполучить предмет его интереса, доказав собственное превосходство, проявил себя во всей красе.
И к немалому раздражению своего владельца показал, что рыжая в его руках почти не сопротивляется исключительно из-за возможной перспективы оказаться в объятиях развязного рокера, а глаза блестят от неприязни уже лично к нему, нежели от огонька тщательно скрываемого удовольствия.
И все же поиграть в допрос с пристрастием оказалось довольно интересно.
Однако парень не учел одного, а именно некоторые особенности своего организма, который сначала проходил долгий процесс акклиматизации, а после вынужден был бороться с неприятным, но банальным вирусом гриппа.
И теперь, получив ударную дозу алкоголя, а вдобавок к нему беспомощную «жертву», ошалевшую от такого беспредела, отреагировал весьма недвусмысленным образом.
Физиология, что б ее!
Признаваясь самому себе, Исаев понимал, что его слегка повело. Удержаться, когда Солнцева ему откровенно нахамила, после того как выдала собственное охватившее ее возбуждение, не представлялось возможным.
