Полистал страницы… А потом и вовсе согнал меня с моего кресла.
А я же, забыв о давней конфронтации с нехристью, приплясывала рядом от нетерпения.
Ну интересно же!
— Понял, — спустя минут пять хмыкнул Исаев. — Вас развели как первоклашек. Ни одна из формул не записана правильно.
— То есть как? — обалдела я.
— Геннадий Викторович ведет? — спросил парень и, дождавшись моего кивка, усмехнулся, берясь за ручку. — Его любимый развод. Не сомневаюсь, что никто из вашей группы заданную главу учебника даже не откроет.
Поэтому ошибок в собственном конспекте и не заметит.
— А на занятии всех нас классно и дружно обстебают, — догадалась сообразительная я и уважительно протянула. — Вот же жулик почтенного возраста… Да что б ему дети под старость лет такое делали!
— Учебники, как я понимаю, университетские оторвы с собой из принципа не носят? — вскинув брови, все-таки съязвила главная звезда всего нашего ВУЗа. Оторва в моем скромном лице виновато потупилась, не смотря на колкость своего вечного оппонента.
И удивительно, но виноватый вид и ковыряние носочком кафельного пола мне почти сразу засчитали! — Ладно, смотри.
И принялся выводить столбик формул в моей тетради, четким, красивым крупным почерком. Объяснял Исаев кратко и понятно, делая соответствующие пометки, но мне, заткнув внутренний голос, пришлось навалиться на стол локтями в любимой позе созвездия рака, боком прижавшись к парню вплотную, чтобы хоть что-то расслышать среди гогота, гулявшего по админке.
Не, ну а чего? Не на коленки же к нему усаживаться! Мне одного раза хватило по самую маковку.
А нехристь-то, оказывается, не даром звание лучшего студента носит… За каких-то полчаса я узнала больше, чем за всю прошлую лекцию! И ведь все, вот прям всё поняла!"
"Совершенно забыв о вчерашнем, я захлопнула тетрадку, на радостях стиснула шею парня в коротких благодарных обнимашках, и в ритме сальсы протанцевала на выход.
Распахнула дверь в бокс… И присела, вздрогнув от неожиданности. На улице громыхнуло так, что взвыли машины, припаркованные по ту сторону дороги возле офисного здания!
— Оппачки, — ошарашено пробормотала, выходя через бокс на улицу, переменившуюся за пару часов до неузнаваемости. Солнце окончательно спряталось, на улице почти стемнело, а небо заволокло тяжелыми, свинцовыми, чернющими тучами.
