И думать про это забудь! Если попробуешь подумать — ты труп!
Рассмеявшись, блондин затушил окурок и, забрав у меня из рук толстовку, полез в ее карман. Достав оттуда мой мобильник, он преспокойно вернул кофту, снял с экрана блокировку и принялся там что-то делать. От такой вопиющей наглости я прям обалдела — Полонский проделал сей трюк настолько быстро, ловко и спокойно, словно нечто подобное между нами происходило далеко не в первый раз и давно уже стало в порядке вещей. Как между двумя близкими и старыми друзьями…
И возразить ничего на это я как-то сразу не смогла! А потом даже стало интересно, что именно парень там вытворяет, и потому, выкинув окурок, придерживая спадающую кожанку руками, подошла и заглянула к Богдану через плечо.
Оказалось, что он просто-напросто вбивает свой номер в память моего телефона.
Интересно девки пляшут…
— Если что — звони. — так, словно ничего не произошло, протянул мне мобильник Полонский и, взглянув на спортивные часы у себя на запястье, добавил, — Мне пора.
— Угу, — машинально кивнула, забирая телефон и отстраненно смотря, как Богдан, обутый в высокие ботинки, легко спрыгнул с крыльца, напрочь проигнорировав лестницу. И только тогда, когда он уже шагнул на тропинку между деревьев, по левую сторону от курилки, спохватилась и крикнула, — Эй! А куртку?
Остановившись на секунду, он повернул голову и усмехнулся:
— Потом вернешь.
И ушел. Вот так просто взял и свалил, никак не объясняя своего странного поведения, оставив меня в полном недоуменнее.
Пожалуй, любопытней личности, чем Богдан Полонский, я на своем пути еще не встречала…
Пожав плечами, решив пока не особо париться по данному поводу, шмыгнула носом и, чихнув, натянула великоватую мне куртку как следует, засучив рукава, что б они не мешались. Толстовку же оставила в руках — в ней было слишком жарко, а без нее наоборот, холодно. В футболке и кожаной куртке же было самое оно, Богдан словно предчувствовал это.
Странный тип, что ни говори.
Чихнув пару раз, громко и от всей души, пошкрябала саднившее горло и вздохнув, поплелась в начальный пункт своего назначения, то есть в обитель медиков. Оные, кстати, едва ли не прибить меня изволили, узрев на предложенном мне градуснике, по его возвращению обратно, веселые цифры, означающие наличие у меня высокой температуры.
Всего-то 38,8 а крику было столько, словно я прямо у них в кабинете белые тапочки примерять собралась.
