Генерал Френч, сам-третий с Робертсом и Китчнером, набрал почти тридцать тысяч солдат и выставил старика Кронье из-под Кимберли. Тот, правда, сумел ускользнуть, но не совсем удачно. Под Паардебергом Френч вцепился ему в хвост и удерживал буров на месте, пока не подтянулись Робертс, Колвил, Таккер и вся компания. Англичане, хоть и с трудом, но заняли Якобсвиль и Паардеберг и замкнули буров в кольцо. Неделю буры и британцы рвали друг друга в клочья, даже если только газетам верить, народу и с той, и с другой стороны изрядно положили, кровищи чуть не по колено, трупы горами… Жуть.
Траппер явственно передернул плечами, собираясь с мыслями, сделал пару молчаливых затяжек, выдохнул дым и продолжил:
— Что и как там на самом деле было, ведает только Всевышний, так как репортеры о том ни полслова. Знаю только, что буры каким-то чудом сумели прорвать блокаду. Не все, но тыщи три, оставив клочки шкуры на британских штыках, растворились в горах. Еще тысячи полторы бюргеров и одиннадцать сотен фрилендеров попали в плен.
Ходят слухи, мол, Кронье, желая всех спасти, хотел капитулировать, да как-то не успел — погиб смертью храбрых. Пленные даже труп дяди Пита показали. Но вот что интересно: продырявили Кронье в пяти местах, но дыры не от английских «ли-метфордов», а маузеровские, и все почему-то в спину."
"— Я вас умоляю, Алекс, не надо громких слов за жуткие жертвы! — перебивая рассказчика, неожиданно пробасил Моня. — Тем же ж газетам никто давно не верит даже на немножко, я уж не имею слов за ломаный шекель! Там же ж есть не статей, а сплошных гешефтов! Меняют слова на шекели и обратно, и никак иначе! Те пейсатели увидят шляпу с дыркой, шо добрые люди выбросили до помойки, и таки скажут, шо здесь был бой! А шобы редактор заплатил побольше, напишут картину маслом так, шо Напольен будет иметь желанье до удавки! Я вам скажу умных мыслей, но ви таки не обижайтесь!.
.
Пельзельман с одухотворенным видом приготовился одарить ближних мудростью, но увидев, как тетя Роза вытащила из-под передника давешний половник, тихо ойкнул и, спрятавшись за разом побледневшего Изю, умолк.
Досмотрев пантомиму до конца, Алексей коротко хмыкнул и продолжил:
— Френч решил, что он в тех краях самый умный и сильный, и пока дядюшка Робертс раздумывал, идти ему на Блумфонтейн или не стоит, собрал свою конную пехоту и рванул следом за отступающими. Гнался он резво, аж до Тугелы. А у речки нашла коса на камень. Буры зажали его с двух сторон и стали лупить, как суровый учитель нерадивого ученика.
