Во двор он вернулся, вооружившись старенькой шестиструнной гитарой. Поджав ноги на турецкий манер, Моня уселся у костра и резво пробежался по струнам. Пелевин, морщась от фальшивого звучания, некоторое время терпел это издевательство над музыкой и слухом, потом вынул гитару из рук Пельзельмана, и двор наполнился звонким, печальным перебором.
Жизнь у каждого своя, кто же спорит,Не для каждой и сожгут город Трою,Из-за каждой в петлю лезть, не найдешь веревку,Просто голову снять с плеч, вот надеть — неловко.
Вслушиваясь в тихий, мелодичный напев, тетя Роза осторожно промокала глаза краешком фартука, Полина не сводила восхищенного взгляда с Пелевина. Тот, не замечая ни затаившей дыхание девушки, ни задумчиво-грустного приятеля, продолжал выводить, уставившись невидящим взором сквозь пламя костра."
"Слишком короток наш век, чтоб забыть об этом,Слишком просто позабыться нам в куплете спетом.Многим в жизни дорожим, а любви немного,Что ж сумеем уберечь дальнею дорогой?Глаз зеленых огоньки, я не скрою,Где найти мне, чтобы сжечь город Трою?А Изя Коули, окинув друга оценивающим взглядом, так и не смог понять, кого же Алекс видел за отблесками огня? Полину? Варю? Войну? Предстоящую дорогу? Или, может быть, всех, вместе взятых? Наверное, он был бы очень удивлен, если б узнал, что ответ на этот вопрос не известен и самому Пелевину.
Глава третья
6 марта 1900 года. Мафекинг
Британскую полуроту, точнее усиленный взвод, первыми заметили даже не часовые, а неугомонный Троцкий, искавший уединения то ли ради воплощения в жизнь очередных творческих планов, то ли просто по нужде.
Выяснять, какого черта англичан занесло так далеко от города, Лев не стал и, нырнув в ближайшие заросли, скоренько дополз до аванпоста. В результате, когда пехотинцы, настороженно поводя по сторонам стволами винтовок, выползли на расстояние прямой видимости, их ждал малоприятный сюрприз в виде тридцати донельзя удивленных такой глупостью легионеров и двух десятков приятелей и родственников Ван Бателаана, едва ли не истекающих слюной в предвкушении бойни.
К великому разочарованию буров, их кровожадным планам сбыться не удалось. Едва последний из стрелков Гордона втянулся в лощину, Арсенин дал отмашку, и дружный залп волонтерских «маузеров» запорошил британские шлемы дождем из сухих веток и желтых листьев. Второго залпа не потребовалось. Англичане бросали оружие на землю так споро, словно они мечтали об этом все последнее время.
