Но это все дела вчерашние, а ныне я все же хотел бы узнать ваше решение. Будете ли вы со мной работать или отправитесь в одиночное плаванье?
— Буду, — недовольно проворчал Арсенин и повторил: — Буду, куда ж мне деваться-то… А теперь поведайте, чем все же мы будем заниматься и какая цель является конечной?
— Отлично, — с едва заметным облегчением выдохнул генштабист. — А что до целей наших, то слушайте внимательно…
Глава четвертая
22 февраля 1900 года.
Лагерь Нортумберлендских фузилеров
— Ты уже поел, красавчик?
Услышав голос Хорсвилла, Арсенин невольно вздрогнул.
За воспоминаниями о разговоре с Кочетковым он даже не услышал, как отворилась дверь овина.
— Такому симпатяшке, как ты, нужно нормально питаться, — продолжал ворковать сержант, окатывая заключенного масленым взглядом. — А то ни взглянуть не на что будет, ни потрогать…
Арсенин хотел уже обматерить англичанина, а то и вмазать от всей души по морде, но внезапная мысль заставила его остановиться и ответить совсем не так, как хотел изначально.
— Красавчик? — Всеслав, мысленно содрогаясь от брезгливости, вызывающе облизнул губы. — Это значит, что я тебе ТОЖЕ понравился?
— Ого! — восхитился англичанин. — Это получается, что я не ошибся, и ты знаешь толк в… крепкой мужской… дружбе? — британец подошел почти вплотную и ласково потрепал Арсенина по щеке.
— Есть немного, — пробормотал Всеслав, пытаясь скрыть гримасу отвращения за натянутой улыбкой. — И вот пришла мне в голову мысль. Коль мы друг другу не безразличны, то почему бы нам, к обоюдному удовольствию, не скоротать вечерок вместе? Скажем, сегодняшний?
— Я скажу, что эта мысль и мне по душе, — скабрезно ухмыльнулся Хорсвилл.
— И не только по душе… Значит, так и порешим, как сдам дежурство — сразу к тебе.
— Лучше после ужина, когда народа вокруг поменьше будет, — с деланым смущением пробормотал Арсенин. — Когда мне хорошо, я бываю громким. И мне бы не хотелось посвящать всех вокруг в интимные подробности своей жизни.
— После ужина, так после ужина, — покладисто пожал плечами сержант.
— Отдыхай, красавчик! Набирайся сил, они тебе ой как пригодятся, — британец хлопнул пленника по заду и, собрав судки, вышел на улицу, даже не подозревая о том, насколько он был близок к смерти.
Время до ужина Всеслав большей частью провел у зарешеченного оконца, пытаясь рассмотреть лагерь и хотя бы начерно представить себе пути отхода. Однако толком он так ничего и не придумал — палатки, стоящие вокруг сарая, перекрывали обзор почти полностью.
