Отпусти - это всего лишь слово (СИ)

И сам же не дожидаясь моей реакции забрал в ладонь горсть снега, сжимая в комок, и почти впихивая мне в лицо.

   Белое моментально стало красным. Кровь закапала так густо, что мы не успевали, прикладывать к лицу многочисленные комки, пока Вольх тихо матерясь и чертыхаясь сквозь зубы, тащил меня к себе домой. 

Логика требовала, что бы я ушёл, с гордо поднятым ебалом, но видимо он слишком сильно мне врезал, потому что я позволил ему вести. Соображалка включилась в подъезде. Он и Ника, досадное совпадение, жили практически по соседству, так что Вольху даже не пришлось тащить меня по длинному пути до нашего общего Терепитти.

- Ты... - Я начал говорить, когда Вольх вталкивал меня в квартиру. 

Рванулся прочь, ослеплённый, теперь уже на самом деле ослеплённый эмоциями.

Но наткнулся на жёсткое плечо.

   Вольх заботливо стащил с меня куртку, расстегивая молнию, вытаскивая из рукавов. 

Я потянулся к ботинкам, но он махнул рукой, давая понять, что пустое. Подтолкнул по направлению к комнате, сам скрылся в ванной, для того что бы вернувшись через минуту, брезгливо забрав из моих рук алую грязную кашу, заменить её мокрым полотенцем.

Я послушно сел на диван, прикладывая полотенце к лицу, и не зная как остановить кровь. Пытался дышать через рот. 

Вольх подсев рядом, принялся проделывать внушающие доверие манипуляции, досадливо матерясь сквозь зубы. Не знаю, что именно он сделал, ощупывая многострадальный нос на предмет перелома, пережимая, но практически сразу кровь остановилась.

- Лежи! - Вольх зафиксировал мою голову подушкой, в вертикальном положении, кратко объяснил, что не надо запрокидывать затылок назад, что так делают только идиоты.

   Он ещё что - то рассказывал на тему медицинской терминологии, одновременно снимая с меня ботинки, перемещая ноги на диван, так, что бы мне было удобно лежать. 

Я понимал, что если играть в драму, то сейчас самое время, и в то же время ничего не мог поделать, буквально околдованный чужой заботой.

Вольх присел рядом. Мы наверное забавно смотрелись. Я с полотенцем на лице и парень, который присев на край дивана, вдруг наклонился и обхватил меня руками, утыкаясь лбом в солнечное сплетение.

- Прости, - прошептал Вольх, стиснув с таким отчаянием, что внутри снова всё перевернулось, от острого чувства жалости, стыда, раскаяния. Я ведь понимал, что он не шутит, но в то же время получается, что намеренно дразнил его.