Отпусти - это всего лишь слово (СИ)

Санька начал ржать, уткнувшись в меня лбом. 

Кажется, они планировали поздравление, а вот я всё проспал, точнее я должен был проснуться, под "Хепи бёздей ту ю" или что там намечалось, а Санька всё похерил, или я всё похерил, не имело значения. 

Мы покатились по кровати, сплетаясь, целуясь, беззвучно смеясь, улыбаясь глазами. Нам не требовались слова.

   Мы сияли с Сашкой, маленькими кометами, в нашей тихой золотистой, мерцающей любви: ласковой, мягкой, нежной, искренней, похожей на волну тёплого приливного океана.

   Её волны накатывали на нас, лаская бархатистым приливом, накрывая с головой, и мы задыхались уходя под воду, до самой макушки, целуясь, улыбаясь, плавая в ней, как два ленивых дельфина, кувыркаясь по кровати, дрейфуя в друг в друге, выныривая и погружаясь вновь, втягиваясь губами, рассоединяясь, чтобы снова начать целоваться. Долгими засосами и дурацкими бесконечными чмоками. Не в состоянии отлепиться, не в состоянии говорить. 

Сминая нахрен цветы, общаясь зрачками, веками, ресницами, пальцами.

Соединяя пальцы и улыбаясь. Сашка целовал мои костяшки, а я целовал его ладони. Трепетные, тёплые. Баюкал их губами. Хотел встать перед ним на колени и языком облизать его ступни, прижаться щекой.

   Но даже встав на колени перед Сашкой, не смогу выразить всё, что чувствую. Просто не смогу. Хочется плакать от счастья и тоски одновременно, тоски от мысли о том, что нам надо быть как обычные люди, а обычным людям свойственно вести себя по человечески, для начала разговаривать, а не читать друг друга.

А мы читали, невозможно было представить, даже минуту разлуки. Приходилось выдирать друг друга по живому, не знаю, мистика, фантастика, одержимость, но мы не могли не прикасаться друг к другу, просто не могли. 

Я счастлив. Я так счастлив, что не могу дышать, настолько счастлив, что глаза начинают слезиться. У Сашки они слезятся тоже.

Мне кажется, люди способны ощутить разлуку. Гибельный миг острого расставания. Младенец перед смертью с жадностью набрасывается на еду, и бывалые акушерки с сочувствием и каким - то цинизмом говорят: надо, наесться на дорожку.

В последний раз.

   Я думаю, тогда, в наш последний раз с Сашкой, мы ещё не знали, что это случиться, но мы, наверное, чувствовали, и может быть именно поэтому, наше счастье казалось таким золотым, острым, натянутым до предела.

Ведь в нашем мире не было войны. Мы беспечные жители, Хиросимы и Нагасаки резвились в своих последних часах, блаженства.