Отпусти меня 2 (СИ)

Обхватываю грудь и снова издаю стон. Соски чувствительные, реагируют даже на мои прикосновения. — Сожми! — требует, проникая в меня пальцами глубже. И я, как марионетка, делаю все, что он хочет. Сжимаю соски и понимаю, что хочу сильнее. Это возбуждает. — Умница, чувствуешь, как это сладко? Ты чувствуешь, Елизавета?

Сильнее массирует клитор, доводя меня до исступления. Я бесстыдно теку на его пальцы, чувствуя влагу.

— Отвечай мне! — требует, сильно нажимая на клитор.

— Да, — всхлипываю, чувствуя, что вот-вот сдамся и взорвусь, разлечусь на осколки.

Ноги дрожат, губы немеют, тело содрогается. И сразу же теряю эти ощущения – Роман останавливается, вынимая пальцы. Содрогаюсь, отпуская грудь. Хочется зарыдать от того, что не дошла до пика, не получила разрядку. Между ног нещадно пульсирует. Дышу, дышу, дышу, пытаясь прийти в себя, но ничего не выходит.

Роман резко встаёт, кресло откатывается назад и ударяется о стену. Калинин дергает свой ремень, быстро его расстёгивая, обнажает большой, налитый член, хватает меня за бедра, дергая на себя, упирается в мокрые складочки и без промедления, одним резким толчком заполняет собой до упора.

Вскрикиваю. Это больно, непривычно, распирает, но одновременно кидает в жар и дрожь возбуждения. Закрываю глаза, пытаясь привыкнуть.

— Не смей, прятать от меня свои глаза! — яростно рычит мне в лицо.

Толкается во мне. Растягивает, вынуждая хватать ртом воздух и искать опору, держась за край стола. Чувствую, как сильная рука обхватывает мою шею, притягивая к себе, немного сжимая.

Начинаю биться от этой грубости и невероятной наполненности. Охватывает паника.

— Тихо, тихо, — понижает тон, опаляя горячими губами мои губы. — Открой глаза, смотри на меня, моя девочка, — его голос впервые ласкает. Шею не отпускает, но я прекращаю паниковать, чувствуя, как медленно он толкается, покачивая бёдрами. Двигается все быстрее и быстрее, глубже, сильнее, вынуждая всхлипывать ему в губы, удерживает за шею, окуная в стальные глаза. И это уже совсем другие ощущения – распирающие, невыносимые, но не менее горячие.

Я не знаю, сколько это длится, голова кругом, все плывёт, царапаю его плечи, выгибаюсь, стону. Толчки становятся желанными и необходимыми. Мне кажется, я на грани. На грани чего-то очень острого и грандиозного.

— Кто тебя трахает? — вдруг спрашивает он, толкаясь грубее и быстрее, тоже задыхаясь, покусывая мои губы. — Отвечай!

Чувствую, как он сам содрогается, как сжимает мою шею сильнее.