Отпусти меня [СИ]

— Хватит уже! Накурился.

Саша невольно ворчит, но слушается.

— Не-а, — улыбаюсь ему в ответ.

Муж поднимается с насиженного места и увлекает за собой в дом… в спальню…

Проверять будет: насколько я не устала.

Утро следующего дня я встретила в отличном расположении духа. Приятная сытая усталость разливалась по телу, и вопреки всему хотелось глупо улыбаться во весь рот.

Вот она — настоящая женская логика!

Неприятности обложили со всех сторон, а я стою у зеркала довольная и счастливая, с трудом раздирая волосы, которые превратились в настоящий колотун после бурной ночи.

Правда, долго зависать в облаках мне не дали. Дети проснулись. Уже даже почистили зубы. Кто как может, разумеется.

Океан нежности плещется где-то у самого горла, когда я наблюдаю, как Саша, шипя и едва слышно матерясь сквозь зубы, пытается натянуть сандалии на извивающуюся Дашу.

— Как у тебя это получается?! — с возмущением пыхтит он. — Фух, семь потов сошло пока обул.

Детей сегодня везет он, поэтому у меня даже есть шанс успеть погладить себе блузку.

Собираюсь как на каторгу.

Пожалуй, впервые в жизни я так не ненавижу свою работу.

В офисе меня, как всегда, заваливают безотлагательными делами, и только к вечеру вспоминаю про букет у меня в шкафу. Он уже завял, но еще не засох.

Вид поникших лепестков кислотой разъел остатки хорошего настроения.

Как же его незаметно выкинуть?

Не успела об этом подумать, как в кабинет влетела Вера Ивановна, которая в последние дни стала раздражать своей бесцеремонностью.

— Машенька! Пошли пить чай!

Излишне резким движением захлопываю дверцу шкафа и прижимаюсь к ней спиной, словно нашкодившая школьница.

— Вера Ивановна, какой чай? У меня работы непочатый край, — стараюсь за усталым ворчанием скрыть истинные чувства.

— Девочки принесли домашний торт. Пошли. Работа не волк, — весело подмигивает она и тянет меня за рукав блузки.

Придется идти. Проще съесть этот злосчастный кусок торта, чем потом полгода выслушивать про то, как Мария Викторовна отбивается от коллектива.

В бухгалтерии накрыли стол, разрезали торт. Меня усадили, сунули в руки кружку с чаем.

Сижу, жую вкусный торт, посматриваю на часы, а за столом между тем идет оживленная беседа:

— Умчал сегодня после планерки как ошпаренный.

— Да уж. Кто бы мог подумать…

— Теперь, небось, имущество еще два года делить будут.

— Да больно оно ей нужно — это его имущество.