Отпусти меня [СИ]

— Правда? — берет в руки свой навороченный смартфон. — Ой, а я и не слышала. У меня в последнее время телефон глючит.

Нет, вы посмотрите-ка на нее! Актриса… Ну, ничего. Сейчас ты мне все стерва расскажешь.

— Вера Ивановна, а вы не заметили, что я сегодня на работе не была? — почти будничным тоном интересуюсь я.

Она, словно невинная овечка хлопает своими огромными глазищами. Святая простота.

— Я с сегодняшнего дня не работаю у вас больше.

— Ты что, Машенька? Тебе же еще неделю отрабатывать.

— Извините, Вера Ивановна, но сил моих больше нет терпеть.

Ее глаза лихорадочно мечутся между руками столом и мной.

— Мне казалось — вы с Владимиром Ивановичем все уладили. Он обещал тебе зарплату прибавить.

Я невесело усмехнулась и решила ее просветить:

— Вы не поверите, но я поехала к нему сегодня за… хм… прибавкой, а у него там модель длинноногая еще не остыла.

Вера Ивановна ошарашено посмотрела на меня, будто не до конца понимая сказанное, и прошептала:

Медленно наклоняюсь над столом, нависая над начальницей, и сверля ее уничтожающим взглядом цежу сквозь зубы:

— Вот и мне очень интересно: как же так получилось, что вы опустились до такой низости.

— О чем ты говоришь, Машенька?! — продолжает включать дурочку женщина. — Я не понимаю…

— Все вы понимаете, Верочка Ивановна. Все…

Мой голос вибрирует от нарастающего напряжения и я усилием воли понижаю его до угрожающего шепота.

— Кроме вас больше некому было подобрать материалы по тому тендеру, которые сейчас на руках известного нам обеим господина Синигюна.

Вы, Вера Ивановна, собрали информацию, предали ее в органы и подставили меня за дела, которые ворочали сами, когда я была лишь слепым исполнителем. Интересно, только я удостоилась такого подлого отношения или в ящиках вашего стола есть компромат на всех сотрудников?

Женщина молчала. И чем больше я говорила, тем сильнее менялось ее лицо. С удивленно-оскорбленного на ядовито-желчное, преисполненное какой-то дьявольской решимостью.

— Мне непонятно только одно.

Зачем? Зачем вам это нужно?

Вера Ивановна продолжала излучать волны необъяснимой мне ненависти, и я продолжила рассуждая:

— Ради денег? Согласна, сумма для меня значительная, но для вас это всего несколько ежемесячных окладов. Хотели устранить с работы? Тогда зачем звали? Я вам не навязывалась. Или здесь что-то иное? Что-то личное? Я права?

Интуитивно я чувствовала свою правоту, но не могла понять, чем же так могла насолить Вере Иванове сама того не подозревая.