Отрада

_________________________________________________________________________

41

Той ночью Храбр лежал без сна и гонял по кругу одни и те же мысли. После признания Отрады он смог увязать воедино то, что прежде было от него сокрыто.

Храбр вспоминал, как давным-давно к ним на двор забрел окровавленный мужчина, назвавшийся Бусом. На боку у него была рана, что остается после удара мечом. Он носил добротную, кожаную обувку и рубаху из тонко спряденного льна. Дорогая, искусная работа. Так одевались лишь в тереме у воеводы али у самого князя, ближники да дружинники.

Простой люд надевал рубахи из грубого волокна.

С собой незваный гость принес мошну, над которой трясся больше жизни. Первым делом про нее спросил, как открыл глаза. Лежали в ней диковинные, страшные самоцветы. Храбр заглянул тогда в мешок и надолго прикипел глазами к камушкам, переливавшимся даже в тусклом свете лучины в избе.

Он глядел да глядел на них и не мог никак отвернуться, покуда не окликнул его отец. А еще слышал в голове жуткий, незнакомый шепот на чужом языке.

Он не мог разобрать слов, но чуял нутром, что те слова были недобрыми. Они словно искушали его, пытались оплести душу черными, гнилыми веревками, и когда позже он рассказал о том отцу, то впервые увидел испуг в глазах бесстрашного Славуты.

Отец взял с него клятву, что никогда и никому он не обмолвится о том, что нашли они у незваного гостя, и Храбр слово свое сдержал.

Еще обмолвился тогда отец, что это великая богиня Мара насмехалась над слабыми людьми и насылала злой шепот, чтобы свести с ума и забрать в свое темное, проклятое царство.

Об этом Храбр позабыл, но вспомнил нынче, когда принялся раскручивать клубившиеся в голове мысли.

А потом пришел к ним в избу дядька Избор, и вел себя так чудно, так странно. И тоже услыхал тот жуткий шепот. И выспрашивать начал, и уходить поначалу не хотел. Храбр испужался даже – до того переменился тот в лице, когда наткнулся случайным взглядом на мошну, которую они задвинули под лавку.

Отец его едва выпроводил подобру-поздорову из избы, и долго потом еще стоял на крыльце, глядел ему вслед."

"Мошну ту они спрятали в плотный, холщовый мешок и прикопали на заднем дворе: подальше от чужих, любопытных глаз. Раненый мужчина поправлялся медленно и неохотно рассказывал о себе. Славута воспретил его расспрашивать, а потом и вовсе отселил в отдельную клеть, и еду ему туда носил, и повязки ему сам менял, и беседы с ним вел.