Когда я вернулась к мужу, вновь улыбающаяся и полная счастья, Макс сделал вид, что не заметил, как я впервые надела маску, скрывая истинные чувства. И признаться, я думала о Нике. Полчаса, может быть, больше я думала о бывшем парне с грустью.
Настало время танцев, и Макс закружил меня на обустроенной площадке. Я не замечала других танцующих, глядя в синие лабиринты глаз. Я смеялась, неловко выделывая незатейливые па в тяжелом платье. Его губы вскользь касались моих губ, щек, плеч, рук. Прижимая меня к себе, он обязательно шептал нечто непристойное, заставляя меня краснеть и задыхаться.
А мне хотелось послать к черту всех гостей и взять своего законного мужа прямо здесь, а не ждать брачной ночи. Разбуженное его ловко рассчитанными ласками тело горело от нетерпения.
И когда он в очередной раз обнял меня, крепко прижимая себе, и поцеловал под всеобщие ободряющие крики, я отчаянно вцепилась в его плечи и почти с мольбой выдохнула ему в губы:
– Увези меня отсюда.
Его глаза потемнели, и он снова прижался к моим губам, раздвигая их языком.
Мне оставалось только всхлипнуть и повиснуть на нем."
"И словно в ответ на мои внутренние мольбы, за нами приехал шикарный, блестящий, белоснежный лимузин, украшенный кольцами и цветами.
Пришло время бросать букет. И прощаться с гостями.
Следующей невестой станет Мила.
Я обернулась, чтобы посмотреть на мужа. Он стоял за моей спиной, обнимая рукой за талию.
– Пора, – шепнул Макс, поцеловав меня в кончик носа.
– Куда мы едем?
– Сюрприз, – таинственно улыбнулся он.
В лимузине мы смеялись и пили шампанское. Он целовал меня бесконечно и трепетно, шептал слова, от которых кружилась голова. Я не заметила, как напилась. Любовный дурман, вовсе не опьянение. Хмельная от счастья. Вот, как это было.
Дальше все происходило, как в тумане. Макс обнимал меня, держал за руку, и я не хотела знать, что происходит за пределами его объятий. Кажется, мы оказались в аэропорту, потом мой потрясающий муж отвел меня в комнату, где помог переодеть платье на легкие шорты и футболку.
И мы сели в самолет. Почему-то кроме нас, других пассажиров не было. Я задремала на плече Макса, и проспала, кажется, целую вечность.
– Малыш, скоро посадка. Просыпайся, – разбудил меня мягкий баритон Эванса. Он поцеловал меня в затылок и пошевелил плечом, на котором я уютно устроилась. Проморгавшись, и окончательно придя в себя, я глянула в иллюминатор. Все было синим и бело-голубым. Невозможно разобрать, где кончается небо.
