– Скажи, что все еще любишь меня, – голос его странно дрогнул. Переигрывает.
– Какая глупость! Конечно, люблю, – Ответила я. – Но иногда одной моей любви мало, Макс. У нас есть проблемы, на которые нельзя закрывать глаза, которые нужно решать. Вместе. Одна я не справлюсь.
– Я понимаю. И постараюсь все исправить. Ты веришь мне?
– Да.
А что мне оставалось? Конечно, я верила. Во мне столько всего перемешалось. Эмоции и чувства били через край. Я искала выход, но каждый раз наталкивалась на стену, попадала в тупик.
Глупый слепой котенок, не готовый к взрослой жизни, не способный принимать решения. Когда же я повзрослею?
Глава 8
Макс
Через какие-то пять часов я буду дома. Я сдержал слово, ускорил процесс поиска информации и свидетелей, подтверждающих преступный замысел Ирвинга. Справился за пять дней, опередив прогноз отца на пару дней. Он уже знал о моем успехе и с помощью адвокатов готовил сделку с Майклом. Обвинения с меня будут сняты, об этом можно больше не беспокоиться. Мисс Филипс тоже довольна откупом и жаловаться не станет.
Проблемы улажены, и я со спокойным сердцем лечу к жене. Впрочем, не совсем спокойным. Случайно брошенная фраза Анжелики не давала мне покоя последние три дня. Сказана она была в сердцах или давно зрела в мыслях Энжи? В минуты одиночества я снова и снова обдумывал слова жены. «Мы поспешили… может быть, мы поспешили». Что, черт возьми, она имела в виду? Я начинал злиться, во мне говорила обида, которая тут же гасилась трезвым рассудком. Но я же не волоком ее тащил? Снова восставал внутренний бес.
Она хотела свадьбы больше, чем я. Гораздо больше. Я сделал предложение из страха потерять ее после неприятной ситуации в Москве. И мог бы ждать еще пять лет, оставаясь женихом—холостяком, но нет – она хотела сегодня, сейчас же! Чтобы все знали, что я теперь занят, принадлежу ей целиком и полностью на законных обстоятельствах. Хотя, чего греха таить, я помнил о возможной выгоде, связанной с акциями матери при вступлении в брак с ее наследницей, и не пытался тянуть со свадьбой.
И все же не это было главной причиной. И теперь моя жена говорит, что, видите ли, она поспешила. Наигралась в дочки-матери, и захотелось свободной жизни. Столкнулась с первыми трудностями и сразу сдалась. Сдулась, я бы сказал.
Я повернул голову и взглянул на безмятежно посапывающую в кресле Милу Кравченко. Уж кто-кто, а эта девица должна знать, что на уме у моей жены. Я всегда чувствовал, что дружба с Милой влияет на Анжелику не лучшим способом.
