Как у многих двойняшек, у нас был собственный язык и границы, за которые не было доступа постороннему миру. Даже родители оставались за кормой. Мое первое воспоминание – это Эмили в розовых колготках, ползающая по новому ковру. Нам было чуть меньше года. Но я помню все именно с этого возраста. Эймс мне не верит, считает, что я фантазирую. Он считает, что Эмили родилась с большими повреждениями психики, чем я. И поэтому ушла раньше. Но он не знает, не понимает, что только она учила меня чувствовать по-настоящему.
Она рисовала маму в своем альбомчике с мишками и цветочками на обложке и говорила «люблю». На нашем особенном языке. Другому она так и не научилась. Потом она рисовала папу в смешных ботинках и большим носом и снова говорила «люблю». А я повторял за ней. Люблю. Эмили обнимала меня и улыбалась, необыкновенный свет в ее глазах, тоненькие косички с белыми бантиками. Люблю, говорила она мне. Вот так я учился любить мою семью, через руки и глаза моей сестры. Она многим могла бы поделиться со мной.
Не успела.
Эймс прервал мои размышления, заявившись в палату. Взяв стул, он сел напротив меня, снял очки, протер платком и снова надел. Уставился на меня. Четырехглазый. Тьфу. Белый халат."
"– Привет, Макс. Как ты себя сегодня себя чувствуешь? – спросил он. Я чуть не рассмеялся. У него извращенное чувство юмора.
– Нормально, Ричард, – Тем не менее, вежливо ответил я, – Я бы хотел поскорее оставить это гостеприимное заведение.
– Три дня. Мы договорились с Эдвардом, что я могу задержать тебя на три дня.
Мне важно знать, что обострение, которое усилилась в последнее время, больше никому не сможет навредить, – Строго оповестил меня Эймс.
– Эдвард может решать за меня? – сухо спросил я.
– Да, может. Он твой отец и несет ответственность, которую ты нести не способен.
– Хотите меня обидеть?
– Это невозможно. Обида – это чувство, эмоция. Ты способен только на гнев и ярость. Хочешь, о чем-то мне рассказать?
– Нет. Не считаю нужным.
– Зря. Тебе необходимо общение.
Ты сутки провел в бессознательном состоянии. О чем ты думал в это время?
– Ни о чем, Ричард. Я не думаю, когда меня нет.
– А сейчас, ты думал о том, что случилось? – Эймс закинул ногу на ногу, внимательно уставившись на меня.
– Нет. Я думал об Эмили, – Ответил я, понимая, что должен выдать хоть что-то, чтобы Ричард убрался и оставил меня в покое, – Я вспоминал нашего кота Баксика.
– Ты мне не рассказывал. У вас было животное?
– Да.
