– И как вы с Эмили относились к нему?
– Думаешь, мучили и издевались?
– Почему ты так решил.
– Но мы же психи, – Усмехнулся я.
– Вы не психи, Макс, – терпеливо произнес Эймс, – И никогда ими не были. У тебя существуют врожденные нарушения центральной нервной системы, которые повлияли на твою эмоциональную деятельность и восприятие окружающего мира. Вспышки гнева лишь следствие, а не симптом. Тебе необходима рационализация трудовой деятельности и времени отдыха, а так же сбалансированная диета, полноценный сон, и мы справимся с твоим агрессивным состоянием.
Мы говорили о Баксике. Итак, вы с Эмили любили вашего кота?
– Да, он был славным. Рыжий с лап до головы, без единого светлого пятнышка, – Ответил я, уносясь мыслями в прошлое.
– Долго он жил с вами?
– Два года. Потом заболел и умер. Эмили плакала, когда папа, положив его в мешок, ушел хоронить во дворе.
– А ты?
– Я не понимал, почему она плачет. Эмили сказала, что, когда уходят те, кого приняло твое сердце, становится больно, образуется дыра, и поэтому у нее текут слезы.
У нее болело сердце. И когда она объяснила, то положила мне руку… сюда, на грудь. Вы мне не поверите, но я почувствовал то, о чем сказала Эмили. Боль.
– Ты можешь чувствовать боль, Макс. Я тебе верю. Боль, удовольствие, гнев присущи всем, без исключения. Боль потери в твоем случае ассоциируется со смертью.
– Когда умерла Эмили, мне тоже было больно, но гораздо сильнее. Только не сразу. Помнишь, я провел тогда полгода с вами. Я не понимал, что случилось. Я считаю, что имеет значение время, которое близкий человек занимал часть сердца.
Мне полгода было очень больно, потому что я не мог больше говорить с Эмили. А когда ты показал мне ее могилу, мне стало понятно, что она не вернется.
– Боль прошла?
– Я убрал ее. Иногда выпускаю, когда грустно.
– Иногда я завидую тебе, Макс, – покачал головой Ричард.
– Почему?
– Я не могу ничего убрать. Моя жена умерла пять лет назад.
– Сильвия. Я ее помню.
– Да. И боль всегда со мной.
– Мне жаль.
– Нет, тебе все равно.
Мы не занимали места в твоем сердце, – Печально улыбнулся Ричард. Я не обиделся. Он просто был искренен со мной, – Давай, вспомним о том, что случилось позавчера.
– Не думаю, что готов обсуждать с вами личную жизнь, – Я резко встал и прошел к окну. Ну, зачем Ричард все портит? Вид на сад успокаивал. Я не хочу вспоминать. Не сейчас.
– Когда страдают члены твоей семьи – это уже не личная жизнь. Анжелика попала в больницу, она еще месяц не сможет нормально разговаривать.
