Энжи никогда его не любила. Сегодня придется посетить этот островок печального прошлого. Продажей дома занимается агент, и я надеялся, что мне не придется больше переступить его порог. Я даже вещи свои бросил. Но, к сожалению, вместе с вещами остались и важные документы. Хочешь, не хочешь, а ехать надо.
***
Анжелика
Чувствую себя ужасно глупо и навязчиво, но выбора у меня нет. Мила по моей просьбе сообщила, когда Макс закончил рабочий день и покинул офис. Я уже находилась на выжидающих позициях. А точнее – пряталась в машине за приземистым подсобным помещением, недалеко от дома Макса.
Не могу его назвать нашим. И никогда не могла. Наверно, предчувствовала, что не ждет нас там безоблачного будущего. В общем, мимо он все равно не проедет. А как только я удостоверюсь, что он въехал в ворота, как ни в чем не бывало, покачу следом. Сам сказал, что если хочу поговорить, то найду его здесь. В офис я не осмелилась, не выдержала бы всех этих взглядов… жалеющих, злорадствующих, насмешливых. Мне хватает косых взглядов в филиале Эдварда.
Сплетни расползаются быстро. Но у Эдварда хотя бы коллектив почти весь мужской. А у Макса – тот еще гадюшник.
Боюсь ли я? Наверно, сейчас у меня состояние шока, и, как ни странно, ни страха и особой нервозности не чувствую. У меня нет пути назад. И когда все запасные выходы закрыты, а самолет падает и парашют не исправен, наступает то самое спокойствие, когда хочется, чтобы все уже поскорее кончилось, чтобы агония длилась недолго. Может, запутано, но именно так я себя чувствую.
И когда я увидела, как промелькнул мимо, как всегда превышая скорость спорткар Макса, то испытала странное облегчение. Шпионские игры не по мне. Я просидела в засаде почти три часа, а завтра на работу. Взглянула в зеркало, подкрасила губ на кой-то черт, прошлась расческой по волосам и тихонечко выехала из своего укрытия.
Макс не закрыл за собой ворота, что уже показалось мне странным. Въехав во внутренний двор, я заметила, что спорткар стоит не на парковке, а прямо у парадного входа.
Сердце у меня упало. Макс явно собирается куда-то уезжать и вполне возможно поговорить нам не удастся. В любом случае, все зависит от его желания. Если таковое есть, то он отложит дела, а если нет – то у него просто найдется прикрытие, чтобы сбежать. Из посланий, переданных через Милу, Макс явно дал понять, что не только не раскаивается, но и не горит желанием что-либо обсуждать и готов просто тихо развестись без слез и истерик. Это его право.
