Голос его звучал сдержанно, с ноткой усталости.
– Анжелика будет лучше, если ты отведешь Соню к секретарше или к кому-нибудь, – встрял Артем.
– Мы не будем ничего с ним обсуждать! – поднял голос на старого друга Костя. Они какое-то время сверлили друг друга взглядами.
– Если ты самоубийца, то валяй. Гони всех, кто реально может помочь. Тогда я умываю руки.
– Ты, бл**дь, предатель. Этот человек хуже тех, кто нам угрожает, – свирепо произнес Костя. Я выхватила Соню у него из рук. Что-то в накалившейся обстановке говорило мне о том, что случилось нечто ужасное, непоправимое.
Я вышла с дочерью в коридор, чувствуя, как вторая волна паники накатывает на меня, смывая остатки самообладания. Бог не может так меня не любить, чтобы придумать новые испытания. Я больше не выдержу.
Лиза, помощница Кости, посмотрела на меня с сожалением… словно знала, больше, чем я.
– Сонечка, пойдем пить чай с конфетами? – без слов все поняв, она поманила к себе Софию.
– Ей много сладкого нельзя, – механически произнесла я.
Я вернулась в кабинет мужа, застав всех на прежних местах. Честно говоря, больше всего хотелось бежать, сломя голову. Спрятаться, уехать в долгий отпуск, не думать ни о чем. Но я уже это проходила… Ничто не отменит трагедию, если ей суждено быть.
– Итак, – я посмотрела на мужа, – Что происходит?
Он, как ни странно, копировал позу Эванса. Просто зеркалил его. Или наоборот?
– Давай я начну? – Подал голос Артем. Костя чуть заметно кивнул.
– Анжелика, дело в том, что сейчас против Кости готовится судебное дело.
Со дня на день его могут арестовать. В связи с этим в компании тоже начались большие проблемы. От нас уходят клиенты….
– Стоп. Какое дело? В чем конкретно его обвиняют? – я растерянно моргала, припоминая каверзные вопросы журналистов.
– Примерно в том же, в чем несколько лет назад обвиняли его отца, – Артем отвел глаза. Мне стало по-настоящему дурно. Покачнувшись, я села на стул, прижав кончики задрожавших пальцев к вискам. Я ничего не понимала.
Это же Костя. Я посмотрела на своего красивого, любящего, заботливого, внимательного мужа.
– Что за бред, Кость? – шепотом спросила я. Он выдержал мой взгляд, но я видела это выражение… я узнала его. Признание вины. Мне захотелось плакать громко и навзрыд. Но я не имела на это права.
– Ты совращал малолетних и использовал их в оргиях? Ты это серьезно? Насколько мне известно, именно в этом обвиняли твоего отца.
– Дело пересматривается.
