Я открыла глаза, чтобы это видеть…. Умиротворенным и уверенным, спокойным – таким было его лицо. Никогда раньше я не видела Макса таким. Я снова почувствовала боль, словно она никуда и не уходила.
– Когда-то я думал, что все еще успею. Что меня ждет долгая жизнь, – продолжил Эванс, не замечая моих душевных терзаний, – На самом деле я никогда до конца не верил в то, что болен, по-настоящему…, – он тяжело выдохнул, нервно стукнув по подлокотнику кресла костяшками пальцев. Его взгляд блуждал по рисунку ковра под ногами.
– Я был уверен, что справлюсь. Ричард ставил свои чертовые опыты, и убеждал, что умственная нагрузка моего интеллекта новыми знаниями, вкупе с физическими нагрузками, мне помогут. Не знаю, был ли он не прав. Путешествия и активный отдых тоже питают и ум, и тело. Сейчас я чувствую себя лучше, чем когда-либо.
– А как же бизнес? – холодно спрашиваю я. Он словно не замечает, что я готова плеваться ядом.
– Есть люди, которым я доверяю. Мне хватает двух недель в месяц, чтобы держать под контролем все офисы компании.
Я же гений, несмотря на то, что псих, – он горько улыбается, поднимая на меня синеглазый взгляд, – Ты никогда не перестанешь злиться на меня? – спросил Макс. Все-таки заметил. Конечно, он же чтец душ, гений и псих.
– Слово «злиться» не подходит под тот коктейль чувств, которые я испытываю к тебе. Злиться можно на собаку, которая нагадила на любимый ковер, – отвечаю предельно честно, даже привожу примеры. Его лицо мрачнеет, взгляд держит меня в плену и напряжении.
Чертов змей.
– Когда ты пришла в мой офис за документами на развод, меня там уже не было, – произнес он, толкая меня в пропасть страшных воспоминаний. Я обхватываю себя руками, сигнализирую «не надо». Но Макс глух, – Я хотел все исправить, но не справился. Три года моей жизни прошли, как один безумный сон. Я собирался поехать, чтобы объяснить, признаться во всем. Черт, я рвался, как мог, но Ричард не отпускал, он говорил, что это опасно, что я еще опасен.
Мне потребовалась длительная реабилитация, прежде, чем я стал таким, как сейчас. Но когда стало лучше, ты уже вышла замуж, и я не видел смысла в своих запоздалых откровениях и признаниях. Я бы только испугал тебя…, – в его улыбке вся горечь мира.
А в моей душе чернильной кислотой разливается боль и ярость. Кровь вскипает в венах адским пламенем. Мои колючки разрывают кожу, самоконтроль летит к чертовой бабушке….
