Кто имеет доступ к видеонаблюдению? Охрана, которая следит за мониторами, и он сам. Как произошла утечка? Трижды. Стоп. Первый раз он сам скинул видео, чтобы засадить отца и отжать у него бизнес. Так разве после того, что сделал сам, Костя не должен был предусмотреть любые возможности повторения истории. Если только он не хранил эти записи у себя…. Только для какой цели?"
"Наверно, теперь попытки выяснить или хотя бы предположить, о чем думал мой муж, допуская подобные промахи, которые привели нас туда, где мы сейчас, бесполезны.
Как оказалось, я совершенно его не знала.
Может, дело во мне.
Я плохая, невнимательная жена.
Дважды.
Я замечала, что у Макса есть небольшие отклонения психического характера, но избегала прямого обсуждения и делала вид, что в этом его особенность. Мне стоило настоять, копнуть глубже. Если я любила его, то должна была, обязана была почувствовать. Разве нет? Миле удалось узнать правду, а я облажалась.
Тоже самое – с Костей. Я никогда не интересовалась его жизнью вне дома.
Редко приходила к нему на работу, сторонилась разговоров по душам. Все эти бытовые мелочи, которые объединяют супругов – у нас отсутствовали. Мы жили вместе, спали вместе, растили дочь, но оставались при этом чужими людьми. Я не сделала ничего, чтобы это изменить. Я принимала его любовь, как данность. Боже, я уверена и сейчас, что он любит меня. Его модель семьи и отношений искажена, и что-либо исправить уже поздно.
Я не смогу быть с человеком, который делает эти ужасные вещи на видеозаписи.
Даже если заставлю себя. Я никогда не позволю ему прикоснуться к себе снова.
И поэтому я в тупике.
Мне необходимо увидеть Соню. Рядом с ней мои мысли обретают ясность, а сердце – покой. Она – мое будущее, ради которого стоит жить и бороться. Тихонько сижу на краешке ее кровати принцессы, любуясь ее хорошеньким личиком. Она – самый добрый, самый светлый лучик света в моей жизни. Меня переполняет нежность, и страх. Я всегда боюсь, с самого ее рождения. И так будет всегда. В своих мыслях я постоянно молюсь, чтобы с ней не случилось ничего плохого, чтобы она никогда не испытала и капли той боли, что ее мать.
Целую в прохладный лобик, и крадучись на цыпочках, ухожу из маленькой уютной спальни.
Возвращаясь в свою комнату, закрываю за собой дверь, и стаскиваю через голову тунику и одновременно щелкаю выключателем.
– Это я удачно зашел, – произносит до боли знакомый насмешливый голос. Вскрикивая, я инстинктивно прикрываю грудь снятой одеждой.
