Мой муж извращенец и бисексуал, а я сплю со своим бывшим мужем. А еще за мной охотятся наемные убийцы, мне пришлось бросить все и поменять имя, жить в чужой дерьмовой стране, – язвительно произношу я полную иронии и скрытой боли речь, – А в остальном все просто отлично. Так, мелочи жизни.
– Никто на тебя не охотится. Ни на тебя, ни на Костю, – тихо произносит Эванс, отпуская мою руку. Я потрясенно смотрю на него.
Что?
Чтобл*дьчточто?
Он отступает в сторону, прячет руки в карманы джинсов.
– Мне сообщили утром.
Взяли заказчика, раскрыли всю цепочку. Быстрее, чем мы думали, но эти хакеры способны взломать Пентагон, а отследить суку, которая заказала вас – тем более, – Макс смотрит мне в глаза долгим напряженным взглядом, ожидая реакции, – Вскрыли все счета, через которые переводились деньги, подставные адреса. И да, именно она слила информацию в полицию на Константина. Играла его же картами. Ты, наверно, догадалась о ком я. Ее взяли два часа назад.
– Джулия… – выдохнула я.
– Да. Когда всплыла запись с ее приключением с братцем, кое-что стало проясняться.
Теперь понятно, откуда у нее видео файлы. Джулия член семьи и имела доступ к компьютерам. Ее никто не подозревал, потому что считалось, что она зависима от брата. Но при более тщательной проверке оказалось, что все эти годы Джулия умело обворовывала и отца, и брата. Денег у нее было достаточно, чтобы убрать его и наследников. Мать покончила с собой. Отец сидит. Все бы в итоге досталось Джулии.
– Примитивно, – я потираю виски кончиками пальцев.
В голове шумит, – Чертовски просто и банально.
– В этом и загвоздка. Энжи, в клубе вращаются разные люди. Могущественные. Политики, судьи, мафиози, олигархи. Конечно, подозревали их, потому что у этих выскочек есть и средства, и связи превратить жизнь Старостовых в ад за то, что он не смог сохранить их инкогнито.
– Это точно? – я сканирую его взглядом. Макс кивает, и тогда я отвешиваю ему звонкую пощечину, – Ты должен был начать с этого, а не трахать меня.
– Ну, я догадывался, что потом тебе будет не до этого, – ухмыльнулся Эванс, потирая щеку.
– Ты еще смеешься?
Он становится таким серьезным, что у меня перехватывает дыхание и появляется странно покалывание под ложечкой. Я готова его умолять ничего больше не говорить. Но это же Эванс. Он все делает по-своему.
– Я хочу, чтобы ты вернулась со мной в Лондон, – произносит Макс.
Я отворачиваюсь. Нервный смех срывается с моих губ. Наверно, его не долечили.
