Отрок. Ближний круг

– Ну уж и тысячи! – про такого зверя, как рентабельность, воевода Корней, разумеется, и слыхом не слыхивал. – Это ты, Михайла, загнул!

– Отнюдь, господин воевода! Вывод мой подтверждается сей записью, имеющейся на каждом шлеме… – Мишка постучал ногтем по таким же, как на личных медальонах журавлевцев, угловатым цифрам, выбитым на боку шлема. – Извольте убедиться сами, господа бояре.

Боярин Федор молча придвинул к себе светец и принялся разглядывать боковину шлема, дед последовал его примеру, щурясь и дальнозорко отставляя от себя предмет изучения.

– Кхе! Это по-каковски здесь? Не по-нашему писано.

Мишка прервался, потому что понял – его не слушают: Корней и Федор уставились друг на друга с удивленно-встревоженным выражением лиц, потом боярин Федор решительно, даже зло, произнес:

– Не может быть, напутал что-то парень.

– Кхе, Михайла, ничего не путаешь? Может… это как-то по-другому прочесть можно?

– Читать можно, как заблагорассудится! Журавлевские ратники, к примеру, уверены, что здесь начертаны колдовскими рунами их истинные имена и через это власть Журавля над их жизнями беспредельна.

– Мало ли, что ты сказал? – пробурчал боярин Федор. – Проверить бы как-нибудь…

Мишка поднялся с лавки, глянул на Федора сверху вниз и выдал «железным» голосом:

– Дозволь осведомиться, боярин Федор Алексеевич, часто ли тебе слово Лисовинов проверять доводится, а если часто, то в чем причина такого недоверия?

– А ну, сядь! – рявкнул дед.

– Недоверие не мне высказано, но роду…

– Сядь, я сказал! – Корней хлопнул ладонью по столу. – Не недоверие это! Нам ошибки допустить нельзя… А ты, Федька… – дед сделал короткую паузу и передразнил гнусным голосом: – «Мало ли, что ты сказал?» С бояричем… с командиром сотни стрелков говоришь!

– Все равно, Кирюша, – извиняться Федор даже и не подумал, – ни ты, ни я этой записи… счетной не знаем.

Про «арабские» цифры монах мог и слышать, все-таки учился в Константинополе, но рисковать Мишке не хотелось – а вдруг не слыхал? Тогда неизбежен вопрос: «А откуда знает отрок Михаил?» Да и арабское начертание было несколько иным.

– Деда! – Мишка забыл об официальном тоне. – Позови кого-нибудь из крестников или любого отрока из первого десятка. Они эту запись тоже знают.