Отрок. Ближний круг

Боярин Федор снова полез в бороду – сказанное Роськой совершенно не укладывалось в систему его понятий о счете и числах. Вместо привычных литер «червь» и «фита» на столе перед ним были нарисованы две совершенно одинаковые хвостатые загогулины, означавшие, по словам мальчишки, число девяносто девять. Да еще какой-то непонятный «ноль», который, оказывается, означает полное отсутствие чего-то там… А зачем он тогда вообще нужен?

Мишке в свое время стоило огромного труда внедрить в головы отроков позиционную систему счисления.

Дело дошло даже до игры в «солдатики», когда на столе выстраивались десятки и сотни глиняных фигурок.

– Так… Василий… и для чего тогда надо было делать запись из четырех литер, если две левые… ничего не значат? – формулировка вопроса явно далась боярину с трудом.

– Ну почему же не значат? – Роська умел быть въедливым, как пожарный инспектор. – Они значат, что тысяч нет и…

– Ладно, ладно… значат, так значат… – Федор утер со лба пот, а Корней глянул на Роську, как на заразного больного.

 – Но зачем четыре литеры, если, как я понял, можно обойтись двумя? Я ведь правильно понял?

– Да, боярин, можно. А зачем… – Роська надолго задумался. – Не знаю, зачем, но для чего-то надо было. На железе же цифры выбивали, не просто же так.

– А подумай-ка еще! – влез в разговор Корней. – Гляди: ровно-то как выбито, аккуратно! Это труда-то сколько! И на каждом шлеме. Ну, не зря же силы и время тратили?

Роська, за отсутствием растительности на лице, полез скрести в затылке, а Мишка почему-то вспомнил об оригинальной привычке Стерва чесать в аналогичной ситуации поясницу.

– Ну, не знаю, – неуверенно произнес наконец Роська, – может быть, про запас?

– Какой запас? – чуть не хором вопросили Федор и Корней.

– Это… если они еще больше шлемов делать собирались… Ой! У Журавля что, тьма шлемов накована?

Мишка даже и не представлял себе, что боярин Федор способен столь витиевато сквернословить, Корней от приятеля юности не отстал, и, хотя озвучивали они разные тексты, дуэт получился, просто «ни в сказке сказать, ни пером описать».

Роська уставился на начальство со смесью испуга и удивления – слыхать-то он еще и не такое слыхал, но ругань-то была реакцией на его слова, вроде бы никакой крамолы в себе не содержавшие!

– Следующего звать? – деловито осведомился Мишка, чтобы прервать затянувшуюся паузу.

– Не надо… – Корней махнул рукой, – и ты, Василий, ступай. Молодец, хорошо выучился.