Отрок. Перелом

Поговорили они с Ариной. Уж о чем – сама спрашивай, если хочешь, мне не рассказывали, но оба довольны были. Пива потом им Листвяна до ночи подносила. А Арину дед в род принять повелел.

Мишаня между тем усмехнулся, хитро взглянул на Анну и добавил:

– Ну так и понятно, чего бы ему Арину-то не принять? Вторая в нашем роду женщина из купеческого рода, вторая из Турова, вторая с сильным характером. Все, как у тебя, матушка. От тебя роду много вреда было?

От такого поворота разговора Анна на какое-то время оторопела: сравнивать Арину с собой ей и в голову не пришло – она-то своя, лисовиновская, а эта пришлая…Но ведь и она сама когда-то была пришлой.

– А ведь уел, поганец, – Анна улыбнулась и заметно расслабилась. – Ох, и язык у тебя, Мишаня…

– Ну-у, я тебе еще и больше скажу, матушка, – сын улыбнулся ей в ответ. – Не вторая Арина, а третья. Ты бабку Аграфену-то вспомни. Видать, Лисовинам на роду написано ТАКИХ женщин в семью приводить.

– И верно, сынок.

– У каждого свои недостатки, – тут же вставил Мишаня. Вот теперь Анна уже не смогла сдержать смеха.

– Болтун, ох и болтун! – мать потянулась через стол и потрепала за волосы рассмеявшегося вслед за ней сына. – И в кого ты только такой?

– В тебя, матушка-боярыня, в кого ж еще?

– Не-а! В деда – тот тоже на язык востер.

Некоторое время мать и сын, улыбаясь, молча смотрели друг на друга, а потом Мишаня продолжил:

– А я ведь не случайно Арину с тобой и бабкой Аграфеной сравнил.

– Не сердись, матушка, но зайду я издалека. Помнишь, как мы в Туров ездили и как прежние подружки тебя поначалу знать не хотели? А вот когда нас князь Вячеслав обласкал…

– Да уж… Такое забудешь! – В голосе Анны прорезались язвительные нотки. – У меня сразу столько «старых подружек» объявилось – я и половины из них вспомнить не могла.

– Угу, – Мишка опять покивал головой. – А еще ты мне тогда рассказывала, что княгиня Ольга боится с детьми вдовой остаться и из Турова куда-нибудь в глухомань отправленной быть.

– Помню, говорили о чем-то таком. К чему ты клонишь-то?

– Погоди, матушка, еще напомнить хочу. – Мишаня вдруг превратился в Михайлу: лицо серьезное, ни следа недавней веселости. – Весной сестер в Туров повезем, замуж выдавать, а может, и не только сестер.